— В любом случае, мы сломали ему парочку костей. Так что личико его уже не такое слащавое.

— Получается, что вы, ребята, действительно тщательно подошли к работе? — спрашиваю я, на что Хаэль пожимает плечами. Широкий, дерзкий, простой парень. В отличие от своего придурка босса. «Он мечтает нагнуть тебя над капотом своего Камаро. Развлекайся» Верно. На что пойдет Вик, если я приму его предложение? — Какую историю Дональд выдумал на этот случай?

— Без понятия. Мне плевать. До тех пор, пока нас это коснется, — телефонный звонок прерывает его, и он смотрит на экран с таким напряжением, какого я раньше не видела на его лице. Как будто он прожил несколько лет жизни за раз. Я наклоняюсь, чтобы заглянуть к нему в экран, и вижу слово, состоящее из четырех букв. Мама.

— Какие-то проблемы с матерью? — спрашиваю я, и Хаэль глядит на меня с серьезным лицом.

— А у тебя? — бросает он в ответ, и я качаю головой.

— Ты и так все прекрасно знаешь о моей матери, — поясняю я, вспоминая ту ночь, когда мы оба оказались в приюте для бездомных. Мне было очень страшно, а Хаэлю нет. Он накрыл наши головы одеялом и завернул в безопасный кокон. «Не бойся, птенчик», — говорил он, улыбаясь мне улыбкой во весь рот. «Мы можем сидеть и рассказывать друг другу истории до рассвета». Я запомнила его, как самого смелого и красивого человека, которого я видела когда-либо. — Но все, что я знаю про твою мать, так это то, что у нее проблемы с наркотиками.

— М-м, — Хаэль решает не отвечать на звонок и убирает телефон, кивнув в моем направлении. — Как прошел завтрак?

Он проводит пальцами сквозь рыжие волосы, изучая меня своими глазами цвета мёда и миндаля, карими с оттенком золотого.

«Мечтает нагнуть», ха? Провожу языком по нижней губе, пока внутри боролись искушение затащить лучшего друга Вика в постель и моя необходимость быть одной. Большую часть своей жизни я была одна, но вся эта хрень с Хавок… заставляет привыкать к общности.

— Завтрак был похож на кошмар. Вик трахал меня пальцами прямо под столом, одновременно пререкаясь со своей матерью. А еще, ее новый парень похож на слизняка.

Брови Хаэль взмывают вверх, и он ухмыляется.

— Ну, тогда ладно. Звучит как типичный завтрак с Хавок. Тогда почему он такой взбешенный и темнее тучи?

— После того, как трахнул меня пальцами, он запретил мне сделать то же, — говорю я, впившись взглядом в кофейный столик, гадая, почему я вообще рассказываю это все Хаэлю. Наконец, я смотрю на него. — Можешь отвезти меня в аптеку? Мне нужно принять таблетку, а денег на новые нет.

Хаэль смотрит на меня, а затем медленно кивает.

— Да, хорошо.

Он поднимается в тот момент, когда входная дверь распахивается, и Каллум, Оскар и Вик заходят.

— Куда это вы двое собрались? — спрашивает Оскар с деланной небрежностью в голосе, и я понимаю, что это его работа — быть в курсе происходящего. Это не случайный вопрос. Хаэлю и мне не выбраться отсюда, пока мы все не расскажем. — В аптеку за таблетками, — просто отвечаю я, пожав плечами. — Виктор вчера меня трахнул, а заиметь ребенка не входит в мои планы.

— Бога ради, — дерзит Вик. — Я отвезу тебя.

— Я лучше поеду с Хейлом, — кладу руку на плечо этого придурка. — Ничего, если Хизер побудет здесь? Это не должно занять много времени.

— Тебя иногда бывает слишком много, Бернадетт, — рычит Вик, исчезая в темноте коридора, и направляется в комнату, которая раньше принадлежала родителям Аарона.

— Тебе нравится давить на его рычаги, да? — спрашивает Каллум, хихикая, а его грубый голос странным образом успокаивает меня. — Ты затеяла рискованную игру. Но у тебя большие яйца, Бернадетт Блэкбёрд.

С его гуп слетает еще один смешок, и Кэл проскальзывает мимо меня к кухне.

— Не задерживайтесь. У нас есть дела, над которыми предстоит поработать, — Оскар ловит мой взгляд, и эти серые тени пугают меня куда больше, чем чернота в глазах Вика. — И всего два дня исключения из школы, чтобы с ними покончить.

Я прохожу мимо него и выхожу на улицу, радуясь, что в машине Хаэля удается найти хоть немного покоя.

— Ты разве не встречаешься с какой-то девчонкой из школы Фуллер? — интересуюсь я, но Хаэль лишь пожимает плечами. Это может значить, как «да», так и «нет», но я слишком злюсь, чтобы вдаваться в подробности. Если у него есть девушка, то это его проблема. Наступление четверга означает возвращение в школу, поднимаясь по ступеням Прескотта, я буду знать, что хожу по минному полю политики общества. — Она, должно быть, горячая штучка, раз ради нее ты пересек границу между Прескоттом и Фуллером.

Хаэль смеется, и этот громкий, гулкий звук мне даже нравится. Раскаянный, дикий смех.