— Единственная вечеринка, о которой болтают абсолютно все — это вечеринка Стейси Лэнгфорд, — добавляет Аарон, и я вдруг понимаю, что всю неделю провела в одиночестве. Не поступило ни единого приказа или места, в которое я должна была немедленно отправиться. И почему это?

— Я уже обсудил ее с ней. Она знает, что их нужно просто впустить, а потом мы со всем разберемся.

— Как именно мы это сделаем? — интересуюсь я, наконец-то — наконец-то, взгляд Вика смотрит в моем направлении.

— Я еще не решил. Не тебе переживать об этом. Кали была твоей целью, так что расправой с ней мы и займемся.

— Но Билли и Кайлер, а еще Митч, — добавляю я, вспомнив, как Оскар сказал мне, что «Медсестра о-да, Скотт» не помешает, потому что ее в списке не было. — Они — прямая угроза для Хавоков, а я являюсь их частью, так значит…

— Теперь ты стала их частью? — переспрашивает Вик, склонив ко мне голову. — Всего минуту назад ты была полна решимости быть нашей шлюхой и все такое. Сейчас же, ты уже стала одной из нас. Так на чем ты решила остановиться?

— Оставь это, Вик, — вступается Аарон, и мне приходится вонзить ногти себе в бедро.

Двое парней разделяют долгий, изучающий взгляд, и Вик наконец-то поднимается, вовсе не с видом готового сдаться, а как будто ему надоело.

Он проносится сквозь двери кафетерия, и я следую за ним.

Я не совсем уверена, какую цель преследую, но как только я протискиваюсь между разрисованными граффити дверями, Вик толкает меня в стену и прижимает руки по обе стороны от меня. Однажды, я написала похожую сцену для урока мистера Дарквуда, чтобы посмотреть, смогу ли я смутить его каким-то жалким подростковым сексом, но все, что он сделал — это перечеркнул слово «penning» на «pinning». Я зачирикала его и дописала, что он понял его не в том значении, которое задумывалось мной. На что он ответил комментарием: «Я пишу это для ударного значения, не задумываясь». Я получила двойку. Уверена, что в тот день ему хотелось быть мелочным.

— Почему ты так себя ведешь? — спрашиваю я, и Вик сужает глаза до щелок, по челюсти загуляли желваки. Я бешу его так, как никто другой. Интересно, получается ли у меня охладить малую часть его безразличия, как он делает со мной?

— Потому что, ты меня бесишь, — отвечает он, наклонившись слишком близко для того, кого ты раздражаешь. Он держит наши лица на одном уровне, и мне приходится закрыть глаза. Эмоции проходят сквозь меня подобно падающим звездам, и я должна как-то умудриться им сопротивляться. Когда я чувствую дыхание Вика на своей шее, я дрожу, и мурашки побежали по коже.

— Это чувство взаимно, — удается вымолвить мне, одновременно с тем, как губы Вика опустились на мое плечо, и я перестаю контролировать руки. Ногти впиваются ему в бицепсы в попытке держаться за него. Прошли долгие две недели, пока он игнорировал меня.

— Все, о чем я могу думать — это твое тело, обернутое вокруг моего, — бормочет он, медленно проводя языком по коже. Я понимаю, что мы стоим в коридоре, но никто из студентов не побеспокоит нас. Они и не такое видали. — Я смотрел то видео с тобой и Хаэлем каждый день в течение этой недели и дрочил на него.

— Лжец, — промямлила я, а затем открыла глаза, обнаружив, что Вик смотрит на меня.

— У меня был стояк каждый раз, пока я смотрел его, — рычит он, и мои ногти еще больше впились ему в кожу. — Я представлял, как снова вхожу в тебя.

— Мы не можем продолжать делать это, — как только я это произнесла, он отпрянул, дернул меня за руку и потащил по коридору.

— Черта с два мы не можем, — бросает Вик, вихрем влетев в женский туалет. — Хорошо, дамы, на выход.

Он указывает большим пальцем на дверь, и все девчонки тут же рассеиваются, хватая свои косметички и торопясь вырваться наружу.

Никто не хочет остаться наедине с бурей под названием Виктор Чаннинг.

Комната опустела за считанные секунды, и Вик ведет меня в одну из кабинок в другом конце туалета. Он запирает дверь, и запах отбеливателя тут же окружил нас. По крайней мере, выглядит так, словно тут недавно убирались, думаю я, когда он оборачивается ко мне.

— Повернись и положи ладони на стену, — командует он, и я выполняю. Такова была моя договоренность с Хавок, думаю я, но в реальности же, это совсем не то, почему я здесь, и мы оба это знаем. Его руки обводят изгиб моей талии и останавливаются на бедрах.

— Ты вынуждаешь меня преследовать тебя, Бернадетт, что вполне меня устраивает.

Он смыкает пальцы на моей шее и опускает свои горячие губы к моему уху.

— Если это то, чего ты хочешь, тогда я это сделаю. Я довольно неплох в преследовании.

— Какой же ты говнюк, — рычу я, когда он протягивает руки к молнии моих кожаных брюк, спуская по круглой заднице. — Я тебя, блять, ненавижу.