Виктор издает смешок, и я чувствую, как его костяшки прижимаются к пульсирующему жару внутри меня, пока он расстегивает джинсы.

— Той ночью мы оба находились в комнате, детка. Не ври мне.

Вик целует уголок моего рта, а затем вырывает у меня стон, войдя в меня резким толчком, наполнив мое тело своим.

Он трахает меня у стены, мои пальцы стискивают плитку, мой разум уничтожен под влиянием жара, необходимости в нем, его требовательностью. Я хочу большего, несмотря на то, что знаю, что не должна. Часть меня гадает, убьет ли меня однажды моя одержимость Виктором Чаннингом. Но теперь уже слишком поздно, разве нет? Я погрязла в мире Хавок.

Мы не утруждаемся в том, чтобы сдерживать свои стоны. Да и с чего бы нам это делать? Всего на секунду я позволяю этой мысли пройти сквозь меня: Вик — король школы, так что в каком-то смысле это делает меня его королевой? Мы помолвлены, и все, блять, это знают.

— Я хочу увидеть твое платье, — ругается он, словно только что прочел мои мысли. — Оскар стебется надо мной, и мне это совсем не нравится.

Вик увеличивает темп, наполняя мою влажность своим теплом.

— И не мечтай до свадьбы, — удается выговорить мне, хотя я задыхаюсь от жары и у меня все болит, готовясь к целой серии оргазмов в женском туалете Прескотта.

— Я женюсь на тебе и порву платье в клочья, — его дыхание сбивается, и он поворачивает мою голову, чтобы поцеловать меня. Сердце трепещет в груди, и странное чувство переполняет меня. Я влюбляюсь в Виктора. Черт, да я влюбилась в него еще несколько лет назад, но это дошло до меня только что, и вот-вот укусит за задницу. Я одна из тех идиоток-главных героинь в булли романах, которые влюбляются в своих мучителей. И все же, даже когда я осознала собственную глупость, я не могу избежать этого.

— Наша брачная ночь сгорит в огне.

Его рука находит клитор, а движения бедер замедляются, сфокусировавшись на моем теле, и он не прекращает, пока я не начинаю трястись, облокотившись о стену в потоке теплого удовольствия. Пока я борюсь с дрожью, мое тело остается обернутым вокруг его, я чувствую его член до такого момента, как он не изливается в меня горячей волной.

На протяжении нескольких минут мы так и стоим, соединенные друг с другом.

— Свали от меня, нахрен, — ворчу я, и он смеется, отступая, чтобы дать мне немного пространства.

Вик не покидает туалет даже когда я присела, чтобы пописать, так что мне остается только уставиться на него, прильнувшего к стенке с видом довольного кота.

— Мы еще не достигли такого уровня, — огрызаюсь я, когда он продолжает ухмыляться мне, сложив руки на груди. — Это уровень женатой на протяжении двадцати лет парочки.

— Однажды, это будем мы, — произносит он, склонившись к моему лицу просто потому, что он может. — Я просто запускаю процесс. Кроме того, мне нравится наслаждаться афтершоками секса, это моя любимая часть — знать, что внутри тебя есть какая-то моя часть.

— Катись к черту.

Я заканчиваю подчищаться, делаю все, что могу, учитывая наше местонахождение, а затем запихиваю несколько дополнительной бумаги себе в нижнее белье. Выпрямляюсь, чтобы поправить штаны, когда Вик открывает и держит для меня дверь, надеясь на то, что сможет показаться джентльменом после того, как трахнул меня в школьном туалете.

Мы оба останавливаемся, чтобы вымыть руки, и я чувствую, как к щекам прилил жар.

Тьфу. Отвратительно. Краснеть — это что-то, явно неприсущее моему поведению. Ненавижу. Это подразумевает определенный уровень уязвимости, признание эмоций при помощи физических признаков.

Сушу руки, и Вик тянется ко мне, берет за руку и пробегает пальцем по обручальному кольцу. Вся школа знает о нас, я слышу каждый шепот, шуршащий за спиной.

— После школы я беру тебя с собой.

— Я… — начала было я, но Вик выгнул бровь

— Это официальный приказ, — прояснил он, и я сжимаю челюсть. Он наконец отпускает меня, и я направляюсь к двери до того, как нас кто-нибудь застанет. Толкнув ее локтем, я обнаруживаю сначала пустой коридор, а затем оставшуюся часть Хавоков, поджидающих нас.

— Мы пытались дать вам время, чтобы закончить, — произносит Оскар, его руки засунуты в карманы брюк. Серые глаза сканируют меня со скукой, но в них плещется что-то еще, блеск или искра. Он моргает, и она пропадает, но я точно знаю, что разглядела.

— Но у нас тут проблемка, которая требует внимания.

— Да? — Вик зажигает сигарету прямо посередине коридора. — И что же это?

— Братья Энсбрук и Картер стоят снаружи с Айви Хайтауэр, — говорит Аарон, его голос едва слышно.

Паника сбивает меня с ног, но когда я бросаю взгляд на Виктора, то нахожу его спокойным, как камень.

— Где? — спрашивает он, и парни ведут нас на улицу к баскетбольным площадкам.