— Цок-цок, Бернадетт, — цокал Оскар, когда я застыла на месте, глаза были сосредоточены на тротуаре передо мной. На другой стороне улицы люди проходили мимо, но никто не всматривался в то, что мы делаем. Вероятно, это разумное решение. Он немного сильнее надавил пистолетом. — Я мог бы вышибить тебе мозги. Ты не преследуешь кого-то, пока я не скажу, — Оскар убрал револьвер и засунул в пиджак своего костюма. Я посмотрела в его сторону, все еще пытаясь унять мое подавшееся панике сердцебиение. Внешне я оставалась спокойной. — Я также проинформирую Виктора, что ты покинула кампус, не оповестив кого-то из нас о своих планах. Пойми, это основополагающий вопрос безопасности и обучения, требующий немедленного решения.

— Немедленного решения, — повторила, фыркнув и поворачивая голову, чтобы взглянуть на него. Он прислонился одним плечом к кирпичной стене, скрестив ноги в лодыжках, пока руки оставались сложенными на груди. Клянусь, даже несмотря на декабрьский холод, я чувствовала в воздухе запах корицы. — Ты не робот, так что перестань говорить так. У нас был беспорядочный, странный, неловкий секс, Оскар Монток. Какой иногда бывает у людей. Несмотря на твои мысли об обратном, но ты все еще человек.

— Я не человек, — сказал он, но не повысил свой голос или сменил позу. Фраза была сказана, как факт. — Не был человеком много лет. Не совершай ошибку, принимая меня за такого.

— Не человек, но все же, ты запаниковал и сбежал от меня. Ты все еще слишком труслив, чтобы честно поговорить об этом. Ладно. Виктор сказал, что мы должны определить наши отношения, — я покачала головой и вздохнула, поворачиваясь обратно в сторону школы. Видела ее кирпичный экстерьер, возвышающийся всего в нескольких кварталах отсюда. — Вижу, что для тебя девушка Хавок — это очередной новичок, которым можно командовать и с кем можно говорить свысока. Сообщение дошло, Оскар.

Я собиралась уходить, когда его длинные пальцы обхватили мое запястье и сильно потянули в переулок. Он прижал меня к кирпичной стене и ударил своим ладонями по обеим сторонам от моей головы.

— Перестань задирать и копаться во мне, Бернадетт, — огрызнулся он, но очевидно, затащил меня сюда не просто так. Оскар на мгновение закрыл свои глаза, дав мне возможность изучить его лицо. Сейчас он был в ярости, кожа натянулась, рот сжался в тоненькую линию. Но из-за кого или чего, я не знала. Он ведь не человек, помните? Оскар открыл свои глаза, чтобы снова посмотреть на меня, и я ничего не могла поделать, кроме как восхищаться акварельным эффектом его серых радужек. Если вы на самом деле всмотритесь, полагаю, они будут голубыми, но пигмента слишком мало. — Почему ты просто не можешь быть счастлива с четырьмя ничего не стоящими членами, борющимися за твое внимание?

— Отношения с любым из остальных парней никак не связаны с моими отношениями с тобой, — сказала я, двигаясь так, словно хотела нырнуть под руку Оскара и уйти.

Он остановил меня, левой рукой взяв за горло и прижимая к стене. Прежде чем я смогла подумать, что сказать, он обрушил свой рот на мой, целуя с таким запалом страсти, что мои колени слегка подогнулись. Пальцы вцепились в кирпичную стену позади меня, когда левая рука Оскара слегка сжалась, а затем ее хватка ослабла, резко отпустив.

— Пошли со мной, — сказал он, поднимаясь и выбегая из переулка до того, как я смогла разглядеть выражение его лица.

Побежала, чтобы не отставать, а затем пересилила себя, чтобы соответствовать его шагу. Это было наказанием, но я могла использовать это упражнение.

— Куда мы идем? — спросила, но он лишь быстро опустил на меня взгляд и ничего не сказал.

Оскар настолько чертовски многословен, когда надо обсудить дело, к нему за словом в карман не лезь. Но поднимите тему чувств, и он блять закрывается. Решила, что куда бы мы не пошли, я должна получить какие-то ответы, поэтому продолжила идти.

Моим вознаграждением стал маленький белый дом с красными навесами на окнах и крыльцом. Он сохранил свой старинный вид, хотя было очевидно, что у владельцев нет миллиардов. Я имею в виду, если бы у них были деньги, они бы не жили в самом сердце Южного Прескотта.

Оскар подмел дорожку перед домом, затем достал из кармана пиджака ключ, отпер дверь и, прижавшись спиной, открыл и ее, и дверь-ширму. Он жестом пригласил войти, и с пребольшим любопытством я вошла.

— Оскар, это ты? — донесся голос с кухни, и я заметила, как он бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Это я, — подтвердил он, захлопнув дверь и закрывая ее. Здесь пахло жаренной картошкой и зеленым луком. — Я привел с собой гостя.

Из кухни вышла улыбающаяся женщина, которая держала газировку в правой руке. На ней были узкие джинсы и свободная черная майка. Я бы дала ей тридцать лет. Она выглядит немного молодо, чтобы быть матерью Оскара, но, опять-таки, знала девочек, которые залетели в четырнадцать и пятнадцать, так что, полагаю, все возможно. Опять-таки, я так же знала, что оба родителя Оскара мертвы.

— Бернадетт, это моя приемная мать Ребекка, — сказал Оскар, его серые глаза переместились с нее на меня. — Бернадетт и я иногда трахаемся.