— О, перестань, — отчитала она, ухмыляясь. — Получается, ты — его девушка.

Она выглядела так, будто ликует от этой мысли. Ребекка сделала глоток своей газировки и хихикнула, кудрявые волосы рассыпались по плечам, макияж был хорошо выполнен и отчетливо напоминал Южный Прескотт. Мы любим тяжелый макияж на губах и глазах — днем или ночью. Черная или, по крайней мере, очень темная подводка, накладные ресницы, мало или совсем нет румян. Классика.

— Мы будем в моей комнате, если что-то понадобится. Будь добра постучаться, — Оскар направился вниз по коридору, и я последовала за ним.

— Я готовлю картофельные оладьи, если захотите, — прокричала она, предложение явно был направлен быстро удаляющейся спине Оскара. Она улыбнулась мне. — Можешь звать меня Бекка. Если что-то понадобится, просто прокричи.

Она снова исчезла на кухне, когда я пошла вниз по коридору и через заднюю дверь вышла на небольшую площадку. Видимо сбоку была пристройка для гаража со своим входом. Когда ступила внутрь, то обнаружила комнату Оскара Монтока.

Чертовски странно.

Это было небольшое помещение с фиолетовыми стенами и двуспальной кроватью с черными одеялами и простынями. На стене висело несколько непонятных картин, как будто Оскар сам их нарисовал или что-то в этом роде. Кроме этого, я увидела комод, на котором лежали какие-то личные вещи, книжную полку, забитую триллерами и романами о преступлениях, и все.

Коротко говоря, комната абсолютно ничего мне не сказала.

Оскар захлопнул за мной дверь, не пропуская естественный свет. На всех окнах в этой комнате опущены жалюзи и плотно задернуты шторы. Моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть, но Оскар, казалось, точно знал, что делает, опускаясь и доставая из-под кровати прозрачную корзину.

— Почему мы здесь? — спросила, немного сбитая с толку.

Это дом Питерсов? Здесь оставалась Алисса? Как получилось так, что Оскар живет здесь? Я знала, что родителей больше нет и что был какой-то скандал, связанный с этим, но большая часть информации о деле никогда не придавалось огласке. Я помнила время, когда это случилось, как изменилось его лицо и уже ничего не могло стать прежним. Я бы сказала, нам тогда было по тринадцать.

— Сегодня у меня встреча с Корали, — сказал он, снимая крышку корзины и бросая на безупречно чистый стол. — Офелия давит на нее, чтобы приманить на свою сторону. Она говорит, что может защитить ее. Хочу убедиться, что она понимает: это не тот случай.

Оскар достал из корзины длинную бледно розовую веревку, а затем скрутил вокруг своих рук, проверяя на прочность. Он улыбнулся. Говорил, что хорош в завязывании узлов. Могу только представить, какие у него планы на эту вещь. Он повесит Ли, как сделал с Дональдом? Или нечто похуже?

— Зачем было вообще утруждаться и приходить в школу? — спросила я, так как никто из нас не пошел на первый урок.

— Чтобы увидеть тебя, очевидно, — ответил он с абсолютно невозмутимым лицом.

Это могло быть шуткой, конечно же, но… нет? Я не могла понять. Прислонилась спиной к двери Оскара, прикусывая нижнюю губу, пытаясь понять его, когда он обернулся через плечо, чтобы посмотреть на меня, веревка все еще была обвязана вокруг его длинных, татуированных пальцев.

— Подойди, Бернадетт, — скомандовал он.

Оскар повернулся ко мне и сердце подпрыгнуло. Я не могла понять, мне возбудиться или убежать?

— Что? — спросила, смотря на веревку в его руках. Я была так шокирована резким поворотом событий, что мне потребовалось чертовски много времени, чтобы понять, что эта розовая веревка в его руках предназначалась для меня, а не для Ли. Он сделал лишь маленький шажок, чтобы прислонить меня спиной к двери спальни. — Я думала, ты сказал, что у тебя встреча с Ли?

— Мы не привязаны ко времени, это гибкая встреча, — продолжил Оскар, поворачиваясь и сжимая шелковистую веревку в своих татуированных руках. — А ты, похоже, намерена преследовать меня до самого края Земли, так что, вот мы и здесь. Ты боишься меня?

Его слова…очевидно были вызовом.

Я снова посмотрела на него, держащего в руках веревку, зная при этом, что он сделал с Дональдом, зная, что он сделал с Кушнерами. В его глазах не было ни малейшего сомнения, когда он спустил курок своего револьвера. Оскар Монток не живет по моральным принципам остального общества. Как и я.

Доверия, Берни, сказала я себе, прижимаясь кончиками пальцев к двери для опоры. Ты сказала, что доверяешь парням Хавок. Что изменилось здесь? Если я хочу Оскара, то должна принять его с каждой сломанной частью его души.

— Я не боюсь тебя, — сказала, и его серые глаза прищурились. Очевидно, он не ожидал такого ответа. — Должна ли? — я склонила голову набок, вспоминая ощущение пальцев на моем горле.