— Ты — нет, нет, — сказал Хаэль, ведя нас через тихие улицы пригорода. Так гораздо безопаснее, сложнее кому-то быть у нас на хвосту или предугадать маршрут. — Но Каллум когда-то был. Такая миленькая прима-балерина, я не прав?

— Я все еще могу надрать твою задницу, — ответил я с ухмылкой, что было правдой.

Мы оба это знали. Сильные стороны Хаэля заключались в другом: взрывчатки, машины, бесконечное чувство юмора.

— Верно подмечено, — сказал он, когда Оскар непринужденно положил локоть на дверь и смотрел в окно, словно предпочел быть где-нибудь в другом здесь, но не здесь. — Итак, Берни, скажи мне: какое бы платье ты хотела на эти идиотские танцы? Лично я бы хотел провести всю ночь нюхая кокаин, но, полагаю, этого не случится.

— Нет, если только мы не сможем подчинить каждого нашего врага в следующие две недели, — сказал я, наблюдая, как пальцы Берни с черным лаком и полуовальными кончиками гладили мое бедро и двигались вверх. Святое дерьмо, к этому можно привыкнуть. Наши глаза встретились, и в конце концов я затащил ее себе на колени. Объятия не были тем, в чем я много практиковался, но я готов учиться. — Блять, ты так приятно пахнешь.

— То же самое могу сказать о тебе, — прошептала она в ответ, выглядя счастливой. Одна ее рука скользила вверх и вниз по подолу моей толстовки, поглаживая нижние кубики. Если она будет неосторожной, то я, скорее всего, еще раз кончу в штаны. — Давайте возьмем что-то короткое и забавное, — наконец сказала она, испуская длинный выдох. — Что-то розовое. Это был любимый цвет моей сестры.

За этим ее предложением последовало долгое молчание.

Не было мужчины в этой машине, кто не чувствовал, словно подвел Берни, позволив Пенелопе умереть.

— Не думаю, что она на самом деле совершила суицид, — сказала Бернадетт, когда Хаэль нашел парковочное место за городом Фуллера.

Здесь полно людей, выглядящих раздражающе нормально, похожие на манекены, настолько идеальные и свободные от боли. Или же они просто хорошо скрывали ее. Вся улица увешана рождественскими огнями и гирляндами, напоминая мне, что Рождество менее чем через три недели. Это любимый праздник моей бабушки. Она становится странной к Рождеству.

Интересно, это потому что она убила мою мать примерно в это время года?

Кто, блять, знает?

— Думаешь, Найл убил ее? — спросил Хаэль, но теперь, когда Найл Пенс похоронен в 6 фунтах под землей, почти невозможно никому узнать правду.

Только если Сара Янг знала что-то, чего не знали мы.

— Понятия не имею, — сказала Бернадетт, отдергивая от меня руку и сразу же погружаясь в свою боль.

Не позволю. Хороший танцор никогда не дает своему партнеру упасть. Мои пальцы схватили ее за подбородок, и я прижался своими губами к ее, целуя медленно, долго и глубоко.

— Если хочешь начать копать больше информации, я помогу тебе. Может мы никогда не узнаем, учитывая, что Найла больше нет, но мы точно можем попытаться, — я смотрел прямо ей в глаза, когда говорил, на момент забывая, что рядом кто-то есть. По выражению ее лица я понял, что каждая ужасная вещь, совершенная мной, того стоила.

— Спасибо. Вероятно, я сама начну играть в детектива, — сказала она, а потом Хаэль открыл дверь машины и широким махом своей руки указал, чтобы мы выходить.

— Выбери магазин, — сказал он ей, когда Оскар праздно встал рядом. — Любой магазин, и давайте, блять, ограбим его.

— Этот, — указала она, а затем провела следующие несколько часов показывая нам, что ее пальцы, такие же ловкие, как у любого другого в Хавок.

Мы покинули эту улицу с покупкой почти на две тысячи, красивыми розовым коктейльным платьем и туфлями, от которых мой член стал таким твердым, что аж больно. Оскар почти ничего не говорил, но он наблюдал за Берни. Всегда наблюдает…

Бернадетт Блэкбред

В воскресенье я написала офицеру Янг, давая знать, что у меня есть свободный час или около того, пока моему мужу не потребуется ужин. Закатила глаза. Притворяться, что я какая-то слабая корова, хнычущая перед властью Хавок, было возмутительно. С каждой секундой все больше ненавидела притворяться.

— Бернадетт, — сказала Сара, открыв дверь и улыбнувшись мне. Каждому мускулу в моем гребаном теле понадобилась сила, чтобы выдавить ответную улыбку. Почему ты следуешь за мной, женщина? Какого хрена? — Заходи.

Я кивнула и зашла внутрь сладко пахнущего дома Сары. Она определенно поклонница «Хобби Лобби»[18] — к черту этот магазин, и все, что он представляет — потому что декорациями была украшена каждая доступная поверхность и каждая белая стена в доме. Знаете такие, с надписью «Прекрасная катастрофа» или «Боже, благослови этот бардак». Меня потянуло блевануть, но я смогла совладать со своими позывами.

Это место диаметрально отличается от всего, что я знаю.