Почувствовала головокружение и странное ощущение, когда Каллум отпустил меня и выполнил серию впечатляющих прыжков и вращений, его ноги оказывались над моей головой. Он танцевал вокруг меня, когда я повернулась, все время пытаясь удержать на нем взгляд. Его тело двигалось так быстро, что казалось нереальным. Мое дыхание участилось, сердце колотилось, зрение сузилось до одного-единственного булавочного укола.

Совершенно понятно, что он выступает для меня и только для меня. Этот танец не предназначен ни одной другой женщине.

Каллум снова протянул руку, и на этот раз притянул меня ближе для нормального вальса. Его ноги встречались с моими, толкая назад, ведя вперед утонченно. Он отвернул свою голову от меня, заставляя нас кружится еще, еще и еще.

Когда он сжал мою правую руку своей, переплетая пальцы, а другой держал меня за бедро, я слышала, как в песне наступал проигрыш. Каллум вытянул руки, отталкивая меня назад, а затем притянул вперед. Опустил меня на спину, раскачивая влево-вправо, пока волосы рассыпались по полу, затем снова поднял меня и взял за обе руки.

Притянул меня вперед, ноги были между его, пока не оказалась почти под ним. Я смогла держать свои мышцы напряженными, чтобы двигаться так, как он хотел. Кэл снова поднял меня, притянул ближе, а затем опустился на колени, укладывая под себя, мои ноги оставались между его ногами.

Он потерся своим телом об мое несколько раз, моя правая рука все еще удерживалась его рукой, голубые глаза смотрели на меня.

Кэл скатился с меня, а потом сел на колени, теперь его тело было перпендикулярно моему. На этот раз, когда он предложил свою руку, я поползла к нему. Оставшийся путь он потащил меня по полу, и я обвила своими ногами его талию.

Упала назад и он последовал за мной, садясь на пол и глядя прямо в глаза. Немного пота стекало с него на меня, но мне было все равно. Просто хотела, чтобы он, блять, поцеловал меня.

Песня снова замедлилась, и Каллум отстранился назад, поднимаясь на ноги и танцуя вокруг меня, словно поклонялся на каком-то мрачном алтаре. Я просто не ожидала, что буду его злой богиней. Дыхание затуманило пол, когда повернулась на бок и наблюдала за ним. Он настолько мрачно прекрасен, настолько извращен и сложен. Почему я не знала большего? Это все, чего я хотела, знать все.

Он вернулся ко мне, затем потянул на ноги так же легко, как человек может вздохнуть, Кэл прижал мое тело к своему, подбадривая потереться об него, наши бедра двигались вместе, словно мы трахались. Я была более мокрой, чем обычно, соски затвердели, сердце бешено билось.

— Каллум, — пробормотала, потому что сейчас хотела только его. В любом случае нам не стоило так долго быть вместе. И я действительно, действительно должна была переспать с ним раньше, чем с Оскаром. — Пожалуйста.

Он не ответил, проведя руками вниз по моим бокам, а затем делая шаг вперед, из-за чего я по наитию сделала шаг назад. Каллум обнял меня за талию обеими руками, и я интуитивно наклонилась назад, позволяя себе стать невесомой. Он снова уложил меня, накрывая мое тело своим, снова потираясь об меня.

— Если это будет стоить моего тела, моего будущего в танцах, чтобы быть с тобой, тогда это стоит всего, — песня закончилась, когда Кэл прижался губами к моей ключице, пробуя пот на моей коже. Началась следующая — на этот раз это был ремикс песни Besomorph — «Sweet dreams» — и ее тональность была идеально мрачной и чувственной одновременно. — Стоит каждой сломанной кости, — снова прошептал Кэл, голос был хриплым и низким. Он поцеловал меня вниз по груди, пока не дошел до пропитавшейся потом майки, которую я носила.

Слишком много для урока танцев.

Видимо я получу немного другой урок.

Кэл очень аккуратно снял майку, оставляя меня в спортивном лифчике. Он отбросил майку и продолжил, его рот с поцелуями опускался вниз по моему животу.

— Стоит моего голоса, — продолжил он, целуя шов на моих леггинсах. Он начал посасывать и целовать мой клитор через ткань, доводя до полного изнеможения, пока покусывал и дразнил его своими зубами. — Стоит моей невинности.

— Прекрати, — простонала я, хватая его за светлые волосы.

Как только пальцы запутались в этих золотистых волосах, Кэл издал горловой стон, что заставило извиваться под ним. Это звук был похож на поцелуй ночи, на трюфель из темного шоколада, тающий на языке. Внезапно это было все, о чем я могла думать: как снова заставить его так простонать ради меня.

Дрожащими руками я расстегнула молнию его накидки и провела пальцами по груди, дразня его шрамы, а затем потирая его соски большими пальцами. Он снова застонал для меня, накрывая мои руки своими и подбадривая касаться его больше, проследить каждый шрам, понять каждое несовершенство.

Даже то, что мы делали вместе, ощущалось танцем. Каллум работал своим телом для меня, трясь об меня, заставляя мышцы пульсировать, когда с твердостью в трениках толкался и терся об меня во всех нужных местах.

— Коснись всего меня, Берни. Всего. Это твое. Ты можешь взять это.