— Проблема в том, как организовать эти обстоятельства, — Оскар сел прямо, пока Аарон пальцами гладил меня по животу, заставляя меня дрожать от удовольствия нежного прикосновения. — Создания сценария, где мы сможем вывести Максвелла и Офелию из толпы в более уединенное место, вот это проблема.

Какое-то время мы сидели в тишине, и, клянусь, я слышала, как в головах Виктора и Оскара вращаются шестеренки. Мои собственные глаза сканировали карту, когда Хаэль сел прямо со стоном.

— Мы все знаем, что я не мозг таких операций, так что, позвольте мне сделать то, что я умею лучшего всего, и налить нам выпить.

— Скотч, — сказали Виктор и Оскар, почти в унисон.

Это заставило меня улыбнуться, но я была единственной. Остальные все еще хмурились, все еще планировали и придумывали.

— Что если мы используем Тринити? — спросила я, лениво пожимая плечами. — Уверена, мы могли бы убедить ее, что в это в ее же интересах, чтобы Максвелл и Офелия остались одни? — я слегка гордилась собой, пока Оскар один раз не покачал головой, медленно и резко.

— Нет, — сказал он, но в задумчивом смысле, словно он на самом деле пытался понять, сработает ли моя идея. Его серебристые глаза прошлись по мне. — Если мы расскажем ей, чего хотим, и она любым образом выдаст это своей компании, то у нас будут проблемы. Каким бы хрупким не был наш мир последние несколько месяцев, он гарантировано сломается. Это означает, что если VGTF поймает эту парочку, они будут стрелять в нас из тюрьмы. Если честно, лучше продолжать разыгрывать игру с фиктивной невестой.

— Она не может испытывать большой любви к Офелии? — возразила я, поцеловав костяшки Хаэля, когда он протянул мне бокал скотча, прежде чем предложить выпить кому-либо еще. Наши взгляды встретились до того, как он отвернулся с улыбкой. Я посмотрела на Вика и Оскара, в то время как Аарон подвинулся поближе ко мне слева, уставившись на карту. — То есть, не думаете, что она хотела бы, чтобы ее не стало, учитывая шантаж и прочее?

— Мы не знаем ее чувств к ее отцу, — рот Оскара изогнулся с краю, словно он на самом деле подумывал улыбнуться из-за чего-то. — Если это такие же чувства, похожие на те, что она испытывала к своему брату, что ж…, — я фыркнула, но не думаю, что он на самом деле предполагал, что Тринити и Максвелл имели связи в виде инцеста. Тем не менее, он говорил о том, что Максвелл придет в эту школу смотреть дерьмовую церемонию, значит, возможно, он заботился о своей дочери. Возможно, она тоже о нем заботилась. — Это не стоит риска. Кроме того, — и тут его голос стал тревожным, хриплым и пренебрежительным. — Я не совсем доверяю этой коварной, маленькой пизде.

— Она смотрит на Вика так, словно хочет прокатиться на его члене, — добавил Аарон, и я почувствовала, как ощетинилась от ревности.

Что касается его, то мой муж просто поднял уголок губ в веселье.

— Всегда есть возможность, что они отойдут в уборную, — размышлял Оскар, слегка наклоняя голову из стороны в сторону, чтобы размять шею, его глаза закрылись на минуту. — Маловероятно, но возможно.

Я вздохнула и слегка потерла висок, отчаянно желая придумать план, как я сделала с Мейсоном Миллером. Потому что все, чего я на самом деле хотела, проявить себя перед Хавок, доказать мальчикам, что я заслуживаю носить эту корону, и что здесь мое место. Если бы только я могла разглядеть то, что не могли они…

Хаэль дальше передавал скотч, и затем мы все пили до тех пор, пока небо не стало полностью темным, а наша кровь не стала теплой и густой от алкоголя. Спустя около шести часов обсуждения стратегии, изучения карты, обсуждения рисков и слушая, как Виктор и Оскар пересказывают друг другу идеи, мы сдались и направились в спальню.

То, что мы там делали, было не совсем также волшебно и мистически, как то, что мы сделали, окруженные свечами. Но было много касаний, траха, и это было чертовски близко.



25. Хавок — Все они

Десять лет назад…

Девочку с пепельными волосами высадила на обочину женщина в плаще лосося, в дорогих туфлях, в то время как ее ногти впивались в руку ребенка.

Что касалось девочки, то она выглядела не впечатленной этим незаметным насилием, ее изумрудные глаза были такими яркими, что розовый ротик маленького Каллума Парка раскрылся в удивлении. Его собственные глаза, настолько прекрасно голубые, что иногда взрослые в его жизни представляли его знаменитым детским актером, или моделью, или чем-то вроде этого, заискрились, когда девочку протащили мимо него вверх по лестнице ветхое здание с проблемами, связанными с асбестом, и большим количеством плесени в спортзале.