Каллум повернулся к своим друзьям и обнаружил, что он был не единственным в их маленькой группе, кто заметил новую девочку. Его друзья, Аарон Фадлен и Хаэль Харбин, оба таращились ей вслед. Они повернулись друг к другу с радостной улыбкой, потому что не так часто появляется девочка в модной одежде, с настолько диким, нахмуренным выражением лица, чтобы мучить их.

Кэл улыбнулся, был счастлив и радостен, потому что он хотел показать этой новой девочке, как танцевать. Он любил учить людей, что они могут творить искусство своим телом, что, когда вы танцуете, ваша очень грустная, но милая мама может улыбаться немного больше, чем хмуриться. Он не знал, что на самом деле эта женщина — его бабушка, которая убила своего мужа и заставила свою дочь помочь избавиться от тела. Кэл не знал, что сразу после его рождения, его настоящая мама пыталась рассказать свою историю полиции, а затем его бабушка убила и ее тоже. Он не знал, как отчаянно она хотела сына, потому что у нее было семь дочерей, так что она будет врать ему, и делать вид, будто он ее. Однажды, Каллум посмотрит на Аарона, смотрящего на Бернадетт, и Бернадетт смотрящего на Аарона, и решит, что для него нет надежды, так что он с таким же успехом мог экспериментировать со своим партнером по танцам. Все это время он в любом случае будет думать о Бернадетт.

Худой, молчаливый и маленький Оскар Монток тоже заметил нового ребенка, но несмотря на то что ее появление взбудоражило его любопытство, еще он знал, что никто в такой модной одежде не будет долго учиться в этой школе. Он потянулся к своим свежеокрашенным волосам, черным, как ночь, черным, как волосы его друга Виктора Ченнинга.

Оскар тоже не привык к этому странному и дикому месту в южном Прескотте. До недавнего времени он посещал престижную школу-интернат, ту, по которой он уже скучал, потому что это означало, что он был вдали от своего темного и ненавистного отца. Пока что семейное состояние заперто от отца Оскара руками его собственного родителя. Рано или поздно его отец получит состояние назад, но это продлится недолго. Затем, спустя полдесятилетия после этого момента, тот же самый отец задушит свою жену и детей, но не сможет полностью прикончить последнего ребенка. Как бы это ни было — случайно или спланировано, — никто никогда не узнает. Но мальчик, насчет которого он заблуждался, думая, что тот его из семени, в итоге оказался с мертвыми руками его матери, которые обхватывали его горло. Его запихнули в неглубокую яму, но, к счастью, он не закончит похороненным заживо: когда придет в себя, почувствует недомогание, головокружение и дезориентацию.

Он увидит, как его отец приставит пистолет к своей голове, слишком пьяный и обезумевший, будучи слишком пьяным и расстроенным, чтобы закончить хоронить убитую семью, и будет наблюдать, когда мужчина спустит курок. Оскар Монток вырастит с ненавистью к прикосновениям, с ненавистью к людям, будет всегда хмурым, но еще он влюбится в девушку, которая выходила из дверей школы с таким видом, будто она здесь хозяйка.

Ее зеленые глаза сканировал толпу, ненадолго остановившись на их маленькой группе. Знала ли она, что от этого ее интенсивного взгляда пять мальчиков обрели друг друга, потому что они все чувствовали друг в друге что-то, что было редким в остальных людях: честность. Это влекло их, как мотыльков на пламя, свело их вместе. Потому что, несмотря на то, что позже, почти через десять лет, они будут связаны болью и их сильной любовью к девушке с волосами пепельного цвета, это не было тем, что связывало их сейчас.

Аарон жил в доме с обоими родителями, и, несмотря на то, что его папа был азартным игроком и иногда употреблял наркотики на вечеринках, он не презирал свою жизнь. Хоть они были бедны и жили на границе Фуллера и Прескотта, они знали, что их сын не впишется в буржуазную школу среднего класса, поэтому они отправили его сюда. И все же, пока что, он был счастлив и будет, даже когда немного подрастет и ему придется делить дом с малышкой-сестрой. Даже когда его двухлетняя кузина будет жить с ним после того, как ее родители погибли в аварии. Он будет счастлив до тех пор, пока не умрет его отец, а мать не уйдет, и до тех пор, пока ему не придется позволить девушке с пепельными волосами ускользнуть из его рук. Не навсегда, конечно же, но ему придется понять, что, когда она снова будет в его руках, то будет делить ее с другими четырьмя людьми в его жизни, которых он любил так глубоко и прекрасно, что принял бы пулю за любого из них.

Аарон, казалось, не смог не потянуться к маленькой, потной руке Хаэля Харбина и сжал ее. Им обоим нравились новые дети, потому что новые дети означали новые возможности. Сегодня Хаэль немного нервничал, потому что его отец странно себя вел, даже страннее обычного, а на прошлой неделе, когда он ударил его маму — что было совсем обычным явлением — брызги крови были повсюду, а потом она лежала на полу и плакала, пока его отец тяжело дышал, склонившись над ней. Хаэлю это не нравилось. От вида всей этой боли и тяжелого дыхания ему физически становилось плохо, и его много раз тошнило.