И все же, когда девушка с волосами пепельного цвета спускалась по ступенькам и остановилась во дворе, ее глаза отчаянно метнулись в направление парадных ворот, словно она думала, что могла побежать по тротуару и навсегда сбежать из этого кошмара, Хаэль ничего не мог с собой поделать. Он почувствовал надежду. Он хотел завести новых друзей. В итоге, он почувствует такую глубокую любовь к этой девушке, что он будет ложиться в постель с кем угодно, только чтобы закрыть глаза и на короткие мгновения на самом деле пофантазировать, что она помнила его имя.

Виктор Ченнинг был самым странным из них всех — и тем, в тот самый момент, у кого было больше всего боли. Его мать била его по рту, если он прольет капельку газировки на свою футболку или на его штанах будут крошки. Она таскала его повсюду так же, как делала мать этой новой девочки, оставляя их обоих с кровавыми полумесяцами. Иногда его мама даже брала его на роскошные вечеринки и выгуливала его либо как трофей, либо как дешевое острое ощущение на продажу, он не знал наверняка. Что он знал: когда она отдавала его «дяденькам», происходили плохие вещи, которые заставляли его прятаться в шкафу в темноте, зажав уши руками, а его рыдания заглушали мрачность его мыслей.

Виктор — или, как называли его остальные мальчики, Вик (потому что для произнесения «Виктора» требовалось слишком много усилий) — наконец поймал взгляд девушки с пепельными глазами. Что-то промелькнуло между ними — что-то, что они не могли описать или объяснить, но что искал каждый поэт, каждый художник и каждый музыкант, сочинявший музыку с начала времен.

Они первые осознали, что существуют родственные души и что они воплощали в себе этот идеал. Что Бернадетт Саванна Блэкберд связана с каждым из них, но и что и они были связаны друг с другом. Хаэль связан с Аароном, который связан с Виктором, который связан с Оскаром, который связан с Каллумом, а Бернадетт была связана со всеми ними — была центром круга, биением сердца, куда стекалась вся кровь.

Бернадетт уставилась на Виктора в ответ и попыталась притвориться, что не видела, как он смотрел на нее, словно она — сама суть его последнего испытания, финальная строка сокровенного стиха или великие заключительные слова любимого кинофильм. Она отбросила волосы, подражая высокомерным девчонкам из своей бывшей школы, но, пусть она и мастерски это делала, она не была высокомерной. Вообще-то, ей было очень грустно, даже когда рядом с ней была та другая девочка, ту, которую до этих пор не замечал ни один из мальчиков. Потому что другая девочка была практически призраком, тихой и с каменным лицом, потому что она только что встретилась со своим отчимом, а он, вместе с ее матерью, станет режиссером резкого и жестокого конца ее истории.

Пенелопа Блэкберд осмотрела свою сестру, а затем ее внимание обратилось к группе мальчиков. Каким-то образом, как только она их увидела, то поняла, что не всегда будет рядом и что ее сестре понадобится кто-то рядом, если Пен не сможет. Она не знала, почему думала о чем-либо таком, но она отпустила руку сестры и отошла назад к группе девочек рядом с единственным красивым деревом в переднем дворе школы, который был весь в цементе, но который также являлся единственным местом для их игр.

Пен не сможет обрести свое «долго и счастливо», не в этой жизни, но она — настоящий главный герой этой истории. Даже когда ее голос был заглушен, она все же нашла того, кто поведает ее историю. И в ее следующем перерождении она будет процветать. Это требует Вселенная.

Берни хмуро посмотрела на мальчиков, когда ветер подхватил немного ее пепельных волос и развеял вокруг лица. Она зачесала часть из них назад, все еще пялясь на Виктора и чувствуя, как вся ее жизнь сводилась к одной-единственной точке, которую ей нужно пересечь, чтобы обрести свое счастье здесь, сейчас, сегодня.

Бернадетт моргнула один раз, два, три.

А затем проснулась.

* * *

Утром, в день моего окончания старшей школы, я рано проснулась, растянувшись на огромной кровати, которую делила с пятью аппетитно ужасными парнями, и чувствуя будто весь мир вот-вот треснет, раскроется и принесет в мою жизнь нечто прекрасное.

Сегодня был день рейда VGTF.

Я должна быть чертовски нервной, когда вылезала из серых, сатиновых простыней, которыми Оскар был так одержим, что купил дополнительные наборы, просто чтобы мы могли постелить ими обе кровати. Вместо этого, пока я стояла на кухне, с босыми ногами, наблюдая, как капает-капает-капает кофе-машина и вдыхая землистый аромат дешевых зерен Прескотта, я чувствовала будто родилась заново.

Волнительно.

Последний шанс, еще одна битва.