Это было не так сложно, как я сначала подумала. Спустя несколько попыток, у меня получилось. Пока я была в процессе завязывания узла, Каллум поглаживал себя длинным, легкими движениями своего кулака. То, как закатились его голубые глаза, как приоткрылись его розовые губы, было почти слишком.

Я немного поерзала, когда протянула веревку обратно, а полотенце спало, упав на пол, и Оскар замер напрочь.

— Черт, — процедил он, но он не перестал наматывать веревку. Спустя мгновение я поняла, что все еще должна наблюдать за его руками, а не за серебристыми глазами, не за опасно прекрасными губами. Я опустила взгляд. — Простой узел, — он закончил свою демонстрацию, мягкий шепот веревки, когда он завязал ее, заставил мое сердце колотиться. — И двойной узел.

Я наблюдала за движениями его татуированных пальцев, но, честно, сейчас я не обращала внимание на урок. Мне просто нравилось то, как он двигался. Он показал мне прямой узел и хирургический узел, а затем перешел к полупетлям.

— Теперь, — наконец приказал он, указывая на Каллума. — Помоги мне связать его, — спокойный взгляд Оскара обратился к Кэлу, но он не мог скрыть капельку пота, которая стекала по его татуированному горлу, между его бицепсами и вниз к пупку, скрывающему его идеальный пресс. — Кэл, прислонись спиной к изголовью кровати.

Каллум подчинился, позволяя нам связать его без жалоб, зацепив лодыжки, шею и запястья за реечное изголовье кровати. От непристойного цвета красной веревки на его бледной коже, на его шрамах, татуировках и длинному, стройному телу танцора, я стала мокрой и набухшей, что, когда я немного подвинулась назад на кровати, мои бедра терлись и удовольствие волной облучило меня.

— Святое дерьмо, — пробормотала я, изучая связанную форму Кэла, его член был толстым, набухшим и пульсирующим от нужды.

Он ни черта не мог с этим поделать. Он находился в нашей милости. Я бы не удивилась, если бы он использовал стоп-слово прямо сейчас.

Каллум лишь на мгновение закрыл глаза и вздрогнул, а потом снова поднял веки и уставился на нас. Я повернулась назад к Оскару, и он стянул свои пижамные штаны по бедрам, проводя пальцем по влажной головке члена. Он потянулся кончиками пальцев вниз, играясь с одним из своих пирсингов. Для меня было невероятно, что кто-то, кто ненавидел прикосновения к себе настолько сильно, имел так много татуировок, такие интимные пирсинги. Он рассказывал о том, что за этим стоит физическая боль, преследующая эмоциональную, но мне нужно было больше.

Когда он будет готов рассказать мне, я буду рядом.

— Подойди, Бернадетт, — сказал Оскар, и несмотря на то что я была его королевой и я отдавала приказы, я чувствовала, что ему нужен был этот момент власти, чтобы подавить в себе яростный, ледяной гнев.

Я полезла на его колени, но он побудил меня прижаться пиздой к его бедру, а не к стволу. Он грубо схватил меня за волосы сзади и облизал раковину уха, а потом прошептал «двигайся».

Я сделала так, как сказал Оскар, потираясь набухшим жаром моей киски об него. Прямо сейчас, окутанная во все это, мои переживания были далеки, как падающие звезды. Не было ничего важнее, чем нахождения в этом моменте, чем вид Кэла завязанного веревками Оскара, чем скольжение по его татуированному, мускулистому бедру, пока он не стал влажным из-за меня.

Моя собственная татуированная левая рука схватила его член, удовлетворяя его, пока мы смотрели в глаза друг другу, а наше смешанное дыхание затуманили его очки. Мой клитор задевал ту самую точку, заставляя мое тело ощущаться вялым, легким. Мои глаза наполовину прикрылись, когда я оторвала свое внимание от Оскара и посмотрела в сторону Каллума, который стонал и двигался, связанный этой прекрасной, красной веревкой.

Оргазм настиг меня, как удар в живот, заставляя меня застонать, а внутренности трепетать. Как только он настигает меня, и мои мышцы напряглись, Оскар подстроился под меня, двигая бедрами и насаживая меня на свой член, пока кульминация захватывала все мое тело. К протяжному, низкому стону, пронесшемуся по моим губам, вскоре присоединился его, когда он излился внутрь меня, а затем перекатил меня на спину рядом с ним.

— Пожалуйста, дай мне кончить, — пробормотал Кэл, его глаза были зажмурены. — Блять, Боже, прошу.

Я оперлась на один локоть, задыхаясь и уставившись на него глазами, затуманенными сексом.

— Сделай это, — приказал Оскар, и я обернулась, чтобы увидеть, что он смотрел на меня, как властный принц. — Сделай это, Бернадетт.

Я потянулась левой рукой и три раза нежно погладила Кэла разжатыми пальцами. Он кончил так сильно на свой живот и грудь, связанный веревкой и не в состоянии делать что-то, кроме как испытывать прилив. Затем он обмяк в узлах, задыхаясь и дрожа, а Оскар приблизился, развязал его несколькими ловкими движениями.