Она кивнула и выдохнула, посмотрев на свой столик, за который она обычно садилась. Ее девочки собрались за ним, как и обычно. Одна из них, по сути, трахала парня на столе, пока остальные смотрели, как она терлась медленно и приятно, ее узкие джинсы превратили ее задницу в яблочко. Парень не мог убрать от нее свои руки.

Я снова посмотрела на Стейси, всасывая свое молоко, пока сидела здесь в кожаных штанах и топике, сделанном из старой футболки моего парня. Вы можете подумать, о каком парне речь, но факт того, что я даже не знаю, придавало ей более современный вид, так что я не думаю о том, откуда пришла вещь или кем она пахла. Я нашла ее чистой в стирке, так что теперь она моя.

— Послушайте, — начала Стейси, проведя рукой с множеством колец по лицу. Очевидно, они не для виду. То есть, это девушка, которой мы заплатили ничтожную сумму денег за бунт. Ее банда девочек перевернула машины копов, подожгла их, ограбила главную улицу Мейн Стрит в Спрингфилде. Удивлена, что никого не подстрелили. — Я никогда не смогу заплатить цену, которую вы просите, в обмен на то, что нужно мне, — ее брови сошлись, когда Каллум придвинулся к нам чуть ближе, держа пэпси, зажатый между пальцами с голубыми ногтями. То, что он присел на столе, казалось, не смутило Стейси. Я видела, как два другим ученика вздрогнул при виде его. — В любом случае, думаю, это может быть немного вне вашей лиги.

— Что значит вне нашей лиги? — требовательно спросил Оскар, тут же сфокусировавшись на ситуации.

Он держал iPad в руке, пока я смотрела на него и пыталась примирить привычный образ его, далекого и недостижимого, с человеком, который трахал меня сзади, пока все его друзья наблюдали. Мы уставились друг на друга, и я сильнее всосала трубочку.

— Я всегда была честна с вами, ребята, — продолжила Стейи, и ее голос стал тяжелым и мрачным, это был голос женщины, в которую мы перерастаем, нравится нам это или нет, в момент, когда мы понимаем, что жизнь для представителей нашего пола гораздо менее приятна. Я нахмурилась сильнее, потому что мне действительно не нравилось в каком русле протекала эта беседа. — Так что я окажу вам услугу и предупрежу заранее.

— Предупредишь? — спросил Вик, прищурив взгляд. — О чем, блять, ты говоришь? Ты позвала нас несколько недель назад.

Я перевела взгляд на Аарона, но он не смотрел на Стейси. Вообще-то, он уставился на меня своими больше золотистыми, чем зелеными глазами. Он беспокоился. А когда он беспокоится, он смотрит на меня, словно я — единственное, что имеет значение. Вполне уверена, что одна из причин, по которой он пытался избавиться от меня, оттолкнуть меня от Прескотта в сторону иной жизни. Кара и Эшли должны значить для него больше, но..мы оба знаем, что наша любовь настолько эгоистична и глубока, что мы вполне могли выбрать друг друга, если перед нами встанет невозможный выбор. Я не говорю, что это нормально, или что это не извращенно, но это вполне возможно.

Я отказывалась думать об этом.

Стейси вздохнула, доставая свой телефон из кармана. Это был розовый iPhone, тоже украденный, я в этом уверена. Ну то есть, бросьте, это школа, мать ее, Прескотт.

— Причина, по которой я позвала вас.. — начала она, пока проверяла свои сообщения, а затем посмотрела на Вика. Она встревожена. Как Виктор и его непрерывное курение, она игралась со своим телефоном, чтобы сбежать. Нервный тик выдал куда больше, чем она могла передать словами. Стейси Лэнгфорд напугана, и не думаю, что это то, что я видела раньше. — Заключается в том, что мои девочки ограбили не того ублюдка, — он сухо посмеялась, смех был зернистым и похожим на песок, скользящий по моей коже. — Господи, блять, Боже, как бы рассказать, — она выдохнула и попыталась снова. — Вы знаете, что моя банда и я отвечаем за всех шлюх в городе.

Я лишь уставилась на нее. Я этого не знала. Внезапно во рту стало больно, и я убрала трубочку от губ. Я — само противоречие: сижу здесь, в коже, татуировках, с украденной помадой, а в руках — пакет с шоколадным молоком, и веду себя в школьной столовой как ребенок.

В этот момент до меня дошло осознание, что выросла навсегда и безвозвратно. Я никогда не смогу вернуться назад. У меня не было такой опции около десяти лет, но дошло до меня только сейчас. Детство ушло и уже никогда не вернется. Его даже и не было, от чего мне стало еще грустнее.

Я отложила напиток в сторону.

— Мы хорошо осведомлены о разрешние, которое мы дали, — сказал Виктор, встав напротив Стейси, нависая над ней, его руки лежали на бедрах, его огромная фигура отбрасывала тень, которую не мог повторить ни один мужчина. В ней столько же формы и сути, сколько и в нем самом. — Ближе к делу.