— Ладно? — начала я, сердце колотилось в груди.

Ну и что? Какой-то уличный коп нашел карту участка в лесу. Ни черта не значит. Но это не так. Это значит многое, потому что это то место, где человек может закопать тело, которое не хотел, чтобы его нашли.

— Я не работаю на отделение полиции Спрингфилда. Вообще-то я работаю под прикрытием на VGTF.

Я смотрела на нее, не подав никакой реакции. Бред подумала я, но по тому, как Сара смотрела на меня, я задумалась, не говорила ли она правду.

— Вы работаете на VGTF28? — повторила я, подумав про Специальный отряд по борьбе с бандами.

Он был подразделением ФБР, подразделением нацеленным на — сюрприз, сюрприз, — банды вроде Хавок. Но быть того не может. Не может Сара быть здесь из-за Хавок.

— Я здесь не из-за твой банды, — сказала она, словно могла читать мои мысли. В ее тоне было что-то покровительственное, что говорило о том, что она считала нас детьми. Всех нас. По крайней мере пока. Она ни черта не знает. Что такого в людях старше двадцати одного29? Такое чувство, что перещелкивает в мозгу и вы забываете, какого это быть молодым, злым и отчаянным. То, что мы учимся в школе, не лишает нас права на что-то, даже на убийство. — Вообще-то, я приехала сюда расследовать дело твое отчима, прямо с того момента, как мы зачислили его напарницей.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила я, утопая в свитшоте, чтобы уменьшить себя.

Я, блять, никак не могу позволить Саре Янг прочитать меня.

— Потому что я думаю, ты знаешь, для чего используется эта земля. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь. Мы хотим закончить это расследование, но мы все еще упускаем ответы на главные вопросы, — я лишь смотрела на нее, потому что мы обе знали, что водим друг друга за нос. — Ты знаешь, где Найл, Бернадетт?

— Серьезно, это уже пятидесятый раз, когда вы меня об этом спрашиваете, — огрызнулась я, желая просто встать, убежать, найти мальчиков и узнать, какой план. Кэл может быть прав: возможно нам придется убить Сару. — Мой ответ неизменен. Могу я, пожалуйста, уйти к чертям?

— Если вспомнишь что-то, — продолжила она, когда я медленно поднялась с кресла. Словно я взорвусь, если не выберусь отсюда к черту. — Дай мне знать. Я в курсе про проблемы капитана с твоим парнем, что-то про брошенную дочь, — она одарила меня взглядом. — Возможно, мы могли бы помочь с этими обвинениями.

Я ничего не сказала, думая про Хаэля, пока объезжала его прошлой ночью в этих каблуках.

Я почувствовала себя необоснованно грустной, когда уставилась в ответ на женщину передо мной.

— Вы врали мне, а теперь хотите, чтобы я была вашим стукачом? — уточнила я, но она покачала головой, опровергая слова, которые я даже недосказала. — И все это, чтобы избавиться от сфабрикованных обвинений, созданных чрезмерно контролирующим отцом, который просто не может принять, что его дочь больше не маленькая девочка? — посмеялась я, когда шла к двери. Я убедилась, что длинные рукава толстовки достигли дверной ручки, чтобы Сара не увидела, как я дрожала. — Вам придется постараться получше, — сказала я, а затем ушла, хлопнув за собой дверью.

Мисс Китинг увидела, как я шла, но она должно быть поняла, что я не в настроении, и оставила меня в покое.

Я проигнорировала ее и направилась прямиком на занятие Хаэля по базовой биологии. Я проходила тот же предмет в девятом классе, и точно знаю, что он нужен ему, чтобы окончить школу. Но в этом классе не потому, что глуп, а потому, что, когда я распахнула дверь, чтобы найти его, он пялился в свой телефон и был не в нашем мире, оторванный от реальности нашей ситуации. Просто Хаэль настолько..Хавок до мозга костей. Он не жил ни ради чего другого. Это не так, как у Виктора с его наследством, или, как у Оскара с его фотографией «лучший выпускник». У Хаэля нет причин здесь находиться, и я бы не удивилась, если однажды он выйдет из кампуса и никогда не вернется.

— Иди сюда, — сказала я ему, и поднял глаза на звук моего голоса.

Никто в классе не посмел жаловаться, что я прервала, и мы проигнорировали учителя, когда он шипел на нас двоих, чтобы мы несли свои задницы в кабинет директора. В этом не было смысла. Ванн слишком боится Хавок, чтобы сделать хоть что-то, а не просто ходить по пятам, как дрессированный пес.

— Что случилось? — спросил Хаэль, когда вышел в коридор, подойдя так близко ко мне, что наша обувь соприкасалась.

Тогда-то я и поняла, что мы точно родственные души. Он видел меня расстроенной, а потом расстраивался из-за меня. Мне это нравилось. Мы связаны между собой способами, выходящими за рамки физического прикосновения: это шло глубоко-глубоко, до самых костей.