Я кладу руки на его гладкие, крепкие плечи, и, когда давлю на них, он опускается, пока его колени не касаются ковра. Уэст отодвигает пояс моих трусиков и оставляет поцелуй у основания живота. Затем я чувствую, как ткань спускается по бедрам. Я перешагиваю через нее, и еще один поцелуй касается моего бедра, после чего Уэст приподнимает его, чтобы положить себе на плечо. С этого момента я будто в забытьи.

Звук моего тяжелого дыхания и борьбы за воздух – наша единственная звуковая дорожка. Услышав мой отклик на поток удовольствия, который он вызвал, Уэст сжимает меня крепче. Его язык погружается в мою вагину, и, отчаянно желая, чтобы он продолжал делать то, что делает, я хватаю в горсть его темные непослушные волосы, в то время как другая моя ладонь скользит по стене надо мной.

Где он, черт возьми, такому научился?

Он целует, затем облизывает и снова целует.

У меня кружится голова.

Ох, черт.

Он точно не человек. Этого не может быть. Я уверена в этом, ведь из-за его магических действий я только что прикусила собственную губу. Так сильно, что чувствую привкус крови. И все же я почти не замечаю боли.

Когда Уэст снова сжимает мою задницу, заставляя меня замереть в его руках, в нем нет ни грамма нежности. Движение грубое и непримиримое. Прямо как он сам. Вырывающийся из меня стон чертовски похож на первобытный – вот какой дикой я себя чувствую. Какой свободной.

Я почти готова кончить, когда Уэст находит нужную точку, но затем он отстраняется, и я смотрю на него.

– Тебе придется подождать, – хрипло шепчет он.

Полсекунды спустя он встает, и я поднимаю взгляд вместе с ним. Меня поднимают в воздух, и я обхватываю ногами обнаженную талию Уэста. Затем он опускает нас обоих на кровать, накрывая меня своим весом.

Я борюсь с нетерпением, когда Уэст тянется к прикроватной тумбочке. Особенно когда он отклоняется, чтобы надеть презерватив. Но, чувствуя, как глубоко он входит в меня, я понимаю, что ожидание того стоило. Его руки вжимаются в матрас рядом со мной, и я поворачиваюсь к его запястью, стискиваю его, прижимаюсь губами к его коже просто потому, что мне нужно чувствовать его везде. Уэст целует открытую сторону моей шеи.

– Какая же ты узкая, – шепчет он мне на ухо.

А ты чертовски огромный.

Охренительно. Огромный.

Его твердые бедра касаются внутренней стороны моих. Он двигается медленными, мощными толчками, вбиваясь в меня, все глубже и глубже. Я совершенно не в себе. У меня будто бы галлюцинации.

– Уэст, – хнычу я, все еще прижимая его запястье к своему рту.

Он снова у моего уха, и я чувствую жар его дыхания. А после он шепчет знакомую команду.

– Кончай, Саутсайд.

Как, черт возьми, он это делает? Заставляет мое тело подчиняться его власти?

Какой бы властью он ни обладал надо мной, все, что требуется, – эти слова, и не проходит и десяти секунд, как я снова прошу его продолжить. И не тихим шепотом, как раньше. На этот раз любой, проходящий мимо этого номера, определенно будет знать Уэста по имени.

После этого с моих губ не слетает ни слова, лишь неразборчивое бормотание. Невероятная кульминация заставляет мою душу тянуться к нему навстречу. Будто бы он чувствует, что часть меня только что стала принадлежать ему. Ведь когда Уэст смотрит на меня сверху вниз, я уверена – этот обмен сработал в обе стороны.

Его бедра сохраняют устойчивый, контролируемый ритм, но когда я сжимаю его предплечье и спину, то чувствую в них нарастающее напряжение.

Уэст снова наклоняется к моему уху и прижимается к нему губами.

– Черт.

Затем он издает глубокий стон, и мои глаза закатываются. Я пьянею от звука тяжелого дыхания, срывающегося с его губ, продолжающегося еще долго после того, как он кончает, и его тело неподвижно лежит на мне. Ни один из нас не двигается. Хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Уэст согревает мою шею поцелуем. Долгим, чувственным поцелуем, заставляющим девушек влюбляться. Только для меня уже слишком поздно. Я влюбилась в него давным-давно.

– Будь со мной, – говорит Уэст, касаясь моей кожи.

Только когда я киваю, соглашаясь на его просьбу, поцелуи возобновляются. Я чувствую, как его некогда бешено бьющееся сердце начинает замедляться, но я ощущаю его где-то между нами – между его и моей грудью. Словно мы одно целое.

В конце концов, он довольствуется небольшим расстоянием между нами и перекатывается на бок, однако теперь это ощущается иначе, нежели в первый раз. Тогда я почувствовала, как его переключатель щелкнул. Теперь – я лежу, прижимаясь головой к его груди, а его рука лениво покоится на моем животе. И мне не нужно беспокоиться о последствиях.

– Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем? – спрашиваю я, поднимая на него взгляд.

– Главное, чтобы твоя задница была здесь через двадцать минут или меньше, – дразнит он.

Улыбаясь, я целую его. Просто не могу удержаться.

– Буду через десять.