– У тебя получится, – шепчу я в основном себе, но какая-то маленькая часть меня верит, что Уэст чувствует, как я болею за него. Даже больше, чем за всех остальных.

Стерлинг перебрасывает мяч Уэсту, а затем Уэст отступает назад. Он уходит от прессинга, благодаря Стерлингу и другим игрокам на линии, выступающим в роли живого щита.

Три секунды.

– У тебя получится, – повторяю я, посылая ему эти слова, будто молитву, крепко сжимая телефон обеими руками.

Еще один его вздох, и я задерживаю свой, чувствуя себя настолько на грани, что могу только представить, каково сейчас команде.

И Уэсту.

Время и защита подкрадываются. Затем, когда на часах остается одна секунда, он делает отчаянный рывок из центра поля. Пас, который ставит меня и толпу за моей спиной на ноги. Огромное напряжение – только так можно описать то чувство, которое я испытываю. У меня все сжимается внутри.

Мы как будто наблюдаем за происходящим в замедленной съемке, наши взгляды не отрываются от взлетающего мяча. Нас накрывает ошеломляющее ожидание и удивление: Уэст все еще борется за эту победу. Но он борется. Это «сделай или умри». Никто никогда не сможет сказать, что Уэст не выложился в этой игре полностью.

– Святая макрель, Джим! – кричит один из дикторов в моем наушнике, подчеркивая момент, который я только что наблюдала в режиме реального времени – Дэйн ловит мяч в воздухе в зачетной зоне соперников и прижимает к своей груди.

Тачдаун!

Трясущимися руками я делаю как можно больше снимков Дэйна с мячом, чертовски шокированная тем, что они только что провернули.

– Какой момент! – вопит диктор. – Эти парни просто отжигают! Не могу дождаться, что же они принесут на поле NCU следующей осенью.

Толпа взрывается радостными криками, празднуя победу с небольшим отрывом, которая только что ознаменовала окончание идеального футбольного сезона «Сайпресс Преп».

Игроки выбегают на поле со скамейки запасных, как и вся группа поддержки. На боковой линии из маленьких золотых пушек вылетают конфетти. Марширующий оркестр играет громко и гордо, ведь наши ребята только что сделали это.

Я делаю еще несколько фотографий, но почти уверена, что для газеты их уже более чем достаточно. Кроме того, здесь профессионалы – местные и национальные новостные агентства уже наводняют поле.

Прячу телефон под толстовку и борюсь с желанием побежать вниз по ступенькам стадиона к Уэсту. Это было бы неправильно. После того невероятного паса он купается в заслуженном внимании, и я ни за что не встала бы на пути поклонников. Команда упорно боролась за победу, они более чем заслужили свой момент в лучах славы.

Вместо того, чтобы вмешиваться, я медленно поднимаюсь к выходу, зная, что не смогу гордиться им больше, чем сейчас. Время от времени оглядываюсь через плечо на Уэста – он улыбается в объектив камеры очередного телеканала, и я рада, что смогу поздравить его позже.

Я все еще буду здесь, когда закончатся интервью, когда утихнут крики, когда осядет конфетти.

Уведомления зашкаливают, что неудивительно. Держу пари, Пандора будет весь день постить о победе парней. Я обнимаю себя, чтобы согреться, и поднимаюсь на трибуны, но звук бутс по цементным ступеням заставляет меня остановиться и обернуться.

Запыхавшийся и весь в поту, звезда матча преодолевает две ступеньки, чтобы догнать меня.

Мне следовало бы отругать его за то, что он оставил кучу репортеров, которые стояли в очереди, лишь бы услышать от него пару слов, но я слишком счастлива, что он здесь.

– Уэст! Они ждут тебя! – кричу я ему, представляя, сколько людей сейчас смотрят на нас. Начиная с его тренера, который, скорее всего, устроит ему взбучку за то, что он бросил свою команду.

– Мне плевать, – говорит он. А затем, полсекунды спустя, целует меня.

Жестко. Глубоко.

Я обхватываю его подбородок обеими руками, не в состоянии отрицать эти изменения. Да, до нашего вчерашнего разговора он был другим, но с тех пор изменилось и кое-что еще. Уэст не может быть мягким парнем, а я бы и не хотела, чтобы он был таким. Хотя, он все же смог сгладить некоторые из своих острых углов. Те, что раньше причиняли мне боль, глубоко ранили.

Однако его безраздельное внимание в такой-то момент… ну, скажем так, немного мне льстит.

Выглядывая из-за плеча Уэста, я замечаю, что его тренер смотрит на нас, и счастливым он не выглядит.

– Эм, похоже, тебе надо бы вернуться на поле.

Уэст приподнимает мой подбородок пальцем, затем его взгляд опускается к моим губам.

– Я пойду, но ты пойдешь со мной.

– Уэст, я… они напечатают мое лицо во всех статьях о тебе, – протестую я со смехом.

– Хорошо, что ты охренительно красивая.

У меня на кончике языка вертится желание продолжать спорить с ним, но он поражает меня своей улыбкой. Я чувствую, что сдаюсь. Его рука ложится мне на поясницу, и я иду в направлении, противоположном тому, о котором думала.

Но так хочет он. Меня, рядом с ним.