— Нет, мне кажется, что два месяца, которые он дал мне на то, чтобы порвать с Уэстом, означают дату, когда он планирует обнародовать эту информацию. Он не хочет, чтобы мы с Уэстом общались, просто мы еще не до конца разобрались, почему.

Бун разочарованно вздыхает.

— Вероятно, это как-то связано с информацией, которой Уэст поделился со мной пару дней назад. О твоем брате. Между этими событиями есть какая-то связь? Вин как-то связан с девушкой, в убийстве которой обвиняли твоего брата?

— Если здесь и есть какая-то связь, мы ее еще не нашли.

Бесит, что у меня нет окончательного ответа, но такова правда.

— Уэст сказал мне, что ты беспокоишься о безопасности своей сестры, так что сосредоточься на этой задаче. Позволь своему другу-детективу разобраться с делами, касающимися твоего брата. Это ты сейчас не можешь контролировать, милая, — задумчиво добавляет Бун. — И хотя я знаю, что информация в этой коробке, возможно, не то неопровержимое доказательство, на которое вы оба надеялись, есть вероятность, что детектив сможет правильно использовать ее.

— Ты сделал более чем достаточно, дедушка. Спасибо тебе, — говорит Уэст, любезно кивая. — Хватит и того, что теперь мы можем доказать, что у отца вообще имеются средства на то, чтобы заставить исчезнуть тех девочек, и прямая связь с известным криминальным семейством Руизов. Это вполне сойдет за доказательство.

У меня внутри все переворачивается. Пусть для большинства людей Руизы просто «известное криминальное семейство», для меня Шейн и Рикки определенно нечто большее. Поскольку на кону безопасность Скар, сомнений в том, что именно является моим приоритетом, нет. Однако я молюсь, чтобы Рикки говорил правду о своей непричастности к этой стороне бизнеса своего дяди. Если же он все же причастен, то есть шанс, что он может пойти на дно вместе со всеми остальными.

Я перебираю в памяти все недавние разговоры, которые у меня с ним были, в поисках каких-либо признаков того, что он был нечестен, но потом вспоминаю, с кем имею дело. Рикки можно назвать кем угодно, но не лжецом. Если он говорит, что не причастен, значит, он не причастен.

Внезапно мне не терпится передать всю эту информацию в руки детектива Робби. Это, по крайней мере, доказывает, что я не сошла с ума, когда подумала, что Вин как-то связан с новой операцией Пола.

— Вчера утром я позвонил и официально отозвал своего сыщика с пенсии, — сообщает нам Бун. — У него за плечами почти сорок лет опыта расследования, и я не доверяю никому другому завершить работу, которую он начал два десятилетия назад. Если я ему хорошо заплачу — а я заплачу, — он согласится разбить лагерь в Сайпресс-Пойнт и, так сказать, продолжить раскопки. Так что, даже если меня там не будет во плоти, мысленно я с вами, ребята, — заверяет он нас.

Бун протягивает мне руку, и я, со слезами на глазах, принимаю ее.

— Спасибо. За все.

Он кивает с теплой улыбкой.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье. И пока мой внук считает, будто солнце встает и садится над твоей хорошенькой головкой, ты — семья.

Я иду к Уэсту, который все еще стоит, прислонившись к книжному шкафу, но останавливаюсь, когда Бун окликает меня.

— Папка принадлежит вам двоим. Мне она больше не нужна. Но если бы я мог дать вам еще один совет…

Уэст кивает.

— Конечно.

Бун встает и подходит ближе.

— Твой папаша, может, и скользкий сукин сын, но он никогда не был идиотом. А теперь вот что скажу: я полностью за то, чтобы вы вместе с копами поставили Вина Голдена на колени, однако пока рекомендую плясать под его дудку. Или, по крайней мере, сделайте вид, что оно так. Это даст копам время сделать свою работу и обезопасит твою сестричку, — добавляет он, переводя взгляд на меня. — Так что, если Вин хочет, чтобы вы расстались к тому времени, как выйдет его объявление о предвыборной кампании… что ж, может, вам стоит подумать о том, как это провернуть.

Эти слова тяжелым грузом ложатся на сердце.

— А еще имейте в виду, — добавляет Бун, — если дело дойдет до сражения, и кто-то из вас почувствует, что вам больше некуда бежать, моя дверь всегда открыта. Для любого из вас.

Затем он уходит, похлопав Уэста по плечу. Мы остаемся наедине с его предложением — подыграть Вину, чтобы сохранить мир. Другими словами, Бун не предполагает, что я на самом деле разобью Уэсту сердце, а скорее, что мы сделаем так, чтобы это так выглядело.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашиваю я, обнимая Уэста.

Он вздыхает, и я чувствую тяжесть, которую он в себе носит.

— Я думаю, дедушка прав — и в том, что Вин умен, и в том, что нужно заставить его думать, будто он победил. Но что бы мы ни делали, мы должны выкладываться по полной.

— Хорошо, итак… как нам это сделать?

Когда Уэст замолкает, я, признаться, начинаю нервничать. Он делает еще один глубокий вдох и сжимает меня в объятиях.