– Взгляните на них, моя царица. Вы потеряли народ. Они смотрят на вас так, словно хотят разорвать на части. Нам нужно уходить.

Я оглядываюсь по сторонам и осознаю истину его заявления, увидев, как люди надвигаются на нас, не обращая внимания на крики стражников и приказы отойти. Атмосфера переменилась в мгновение ока, словно они ждали повода. В воздухе витает угроза, грязные руки сжимаются в кулаки, холодные потрескавшиеся губы растягиваются в усмешках.

– Хорошо, – резко говорю я, согласившись отступить, хотя меня это раздражает.

Глупый, неблагодарный народ. Как они смеют пренебрегать своей истинной правительницей!

Я встаю со стула, стараясь не выдать волнения. Направляюсь обратно к карете вместе с Джео, но толпа тут же заходится криком, насмехается, шипит. Словно мое отступление подтвердило предполагаемые догадки.

Мы с Джео в окружении восьми стражников быстро идем к карете, и наложник сжимает мою руку, побуждая поторопиться. Сердце заходится в груди, когда люди начинают швырять вещи в стражников, в нас бросают мои же дары, и они бренчат о новые доспехи моих солдат.

Народ наступает на нас, и Джео поднимает руку над моей головой, защитив и убедившись, что в меня не прилетел ни один предмет. Я пригибаюсь и иду быстрыми шагами, мы спешим, а нас укрывают стены из стали и силы. Вскоре нас сажают в карету, и кучер срывается с места, как только закрывается дверь.

Крики стали громче, сотни недовольных изрыгают глухой рев. Я вздрагиваю, когда в карету начинают бросать вещи, какой-то прилетевший предмет чуть не разбивает окно.

Джео напряжен, резким движением он задергивает занавески, продолжая прикрывать меня рукой.

Я отпихиваю его; от того, как быстро изменилась ситуация, меня переполняет досада, осколком льда пронзает гнев.

– Вы в порядке? – спрашивает Джео.

Я резко смотрю на него.

– Конечно, нет! Все мои усилия потрачены впустую, – цежу я сквозь зубы. – Я битый час раздавала дары, а теперь эти неблагодарные крысы решили, что могут восстать против меня?

Карета катится вперед, отдаляясь от разъяренной толпы, а голова идет кругом от мыслей.

Я хотела, чтобы они противостояли ему. Не мне.

Я просчиталась, и это злит меня сильнее всего.

Отец всегда говорил, что люди всего лишь незажженный фитиль, готовый разгореться ярким пламенем. Я должна была заставить их держать для меня свечу, а не сжигать меня ею.

– Черт знает что, – возмущаюсь я. – Хочу, чтобы ту женщину наказали.

Джео молчит и правильно делает, потому что мой темперамент – это арктическая злоба, которая может ужалить в любую минуту.

Карета делает резкий поворот, отчего я чуть не налетаю на стенку, а потом резко останавливается.

Джео хмурится и смотрит в окно.

– Кажется, мы свернули в переулок, чтобы спрятаться от толпы. На пути какая-то повозка.

– С меня довольно! – злобно рявкаю я и распахиваю дверь.

– Моя царица! – зовет Джео, но я выхожу и захлопываю дверь перед его носом.

Поскорее бы этот день кончился. Я хочу вернуться в свой замок и восстановить контроль.

Когда я шагаю вперед, стражники спрыгивают с лошадей, но я прогоняю их.

– Моя царица, – бросившись ко мне, говорит один из них. – Мы все уладим. А вы возвращайтесь в карету, там тепло.

Я не обращаю внимания и обхожу его, готовая наброситься на любого, кто осмелится преградить дорогу царской карете.

Передо мной стоит потрепанная повозка, запряженная двумя лошадьми. Судя по их коричневому окрасу, они не из Хайбелла. Кучер и двое стражей спорят с возницей, уговаривая его отойти в сторону, чтобы мы могли проехать.

– Что все это значит? – требовательным тоном спрашиваю я.

Все четверо поворачиваются ко мне, но мой взгляд останавливается на мужчине посредине. Он не крестьянин Хайбелла – это я могу сказать точно.

На нем хорошо подогнанная одежда, плечи у мужчины прямые, а не сгорбленные, лицо чисто выбрито. Светлые волосы подстрижены коротко, а брови чуть темнее. Они резко взлетают, придавая ему любопытный вид.

Он красив, но есть в нем что-то еще – то, что вызывает у меня желание на него смотреть. Он притягивает к себе.

– Моя царица… – говорит один из стражников.

– Почему вы перегородили дорогу? – не сводя глаз с мужчины, спрашиваю я.

Остановившись перед ним, я замечаю, что его глаза необычного цвета. Не голубые, а серые и почти… зеркальные.

– Царица Малина. – Он непринужденно кланяется.

– Как вас зовут?

– Лорд Пруинн, Ваше Величество, – без запинки отвечает он.

Я пытаюсь вспомнить его семейное имя, но не могу. Странно, ведь я знаю в Хайбелле всех знатных вельмож.

– Сэр Пруинн, вы мешаете нам проехать.

Он ослепительно улыбается, чтобы меня задобрить.

– Прошу прощения, царица. У меня сломалось колесо, и я как раз его чинил. Теперь я закончил, так что быстро освобожу вам дорогу.

– Хорошо. Мы ждем.

Я поворачиваюсь было обратно к карете, как он говорит: