Вся неуверенность и тревога, которые терзали меня на протяжении долгих недель, медленно уходят, пока я снова не оказываюсь в знакомых водах. Я испытываю облегчение от того, что мне больше не придется быть бдительной и столь осторожной. С губ срывается тихий вздох, плечи слегка опускаются, сбросив напряжение, которое я сносила несколько месяцев.

Карий взгляд Мидаса становится мягкой успокаивающей почвой, прячущей ранимое зернышко.

– Ты со мной, – шепчет он. – Теперь все будет хорошо.

Я отчаянно хочу протянуть руку и провести ею по его щеке, ощутить, как бьется его сердце, но сдерживаюсь.

Спустя минуту взгляд Мидаса становится оценивающим, и он осматривает меня с головы до ног.

– Ну и вид у тебя. Они тебе даже помыться не разрешали? Расчесаться?

Я съеживаюсь, внезапно почувствовав смущение и стыд. Он, как всегда красивый, смотрит на меня, а я, наверное, выгляжу так, что на меня даже псы не взглянули бы.

Я пытаюсь усмехнуться, но выходит криво, щеки легонько дрожат.

– В Пустоши не так-то много купален, – выдаю я нескладную шутку.

Мидас только хмурится.

Отстранившись, я оглядываю свое помятое платье, испачканный подол и порванную ткань. Верхняя часть разорванного лифа еще болтается после того, как его порвал капитан Фейн, и пальто мое тоже порвано. Сапоги обшарпаны, в носках дырки, а уж что творится с волосами и телом – даже подумать страшно.

– Знаю, выгляжу ужасно. – Я тяну за конец косы, радуясь, что не сняла капюшон. – Умывание тряпками на протяжении нескольких недель не очень-то помогало.

– Мы поправим тебя в два счета, – с теплой улыбкой отвечает Мидас. – Теперь, когда ты вернулась, нам нужно многое обсудить. Очень многое.

Мне приятно просто его слушать. Я скучала по его голосу, скучала по тому, как он оживляется, делясь со мной своими намерениями и мечтами.

– Дважды такой ошибки я не совершу, больше я с тобой не расстанусь, – торжественно клянется он. – Я заглажу свою вину, даю слово.

– Ты ведь не знал, что такое может случиться.

– Нет, но позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось.

Дав это твердое обещание, Мидас обходит свой стол, на котором лежит ворох свернутых посланий. Я подхожу ближе.

– Ты получил от меня ястреба? – спрашиваю я.

– Какого ястреба?

Мгновение я мешкаю.

– Ты… я отправила тебе письмо. Я нашла армейских почтовых ястребов, и мне удалось тайком отправить тебе послание. Я хотела предостеречь о приближении армии Четвертого королевства. Ты его не получал?

Он качает головой и берет со спинки кресла царскую мантию из золотистого меха. Надев ее, Мидас хватается за свою корону, которую я не заметила на столе.

– Я получил послание от самого короля Ревингера. Этот ублюдок злорадствовал, что заполучил тебя, что спас от Красных бандитов, – сердито фыркает Мидас. – Словно в теплой компании его солдат тебе было лучше.

– На самом деле они хорошо со мной обращались. Гораздо лучше, чем пираты, – рассказываю я и не могу подавить дрожь, охватившую меня при их упоминании. Я даже не чувствую угрызений совести из-за того, что убила человека. Без капитана Фейна мир станет лучше.

Мидас водружает на голову корону и окидывает меня мрачным взглядом.

– С Красными бандитами я разберусь, – говорит он, его глаза темнеют от данного обещания. – Я насажу их жалкие тела на золотые пики, и пусть их крики разнесутся по всей крепости. Если они хотя бы волоска на твоей голове коснулись, оторву им пальцы. Вырежу глаза, потому что они осмелились смотреть на то, что принадлежит мне.

– Мне столько всего хочется тебе рассказать, – говорю я, надеясь его отвлечь.

Не хочу, чтобы наше воссоединение омрачила его ярость. Решаю подождать еще немного, желая насладиться его близостью. А еще мне отчаянно хочется с ним поговорить. Всерьез поговорить, как бывало раньше, когда мы шли из Второго королевства в Шестое, держа путь днем, а ночью разговаривая и обнимая друг друга под звездами.

– Скоро, – обещает он. – А сейчас я должен встретиться с этим ублюдком, королем Ревингером. Но сначала покажу тебе подарок.

– Подарок?

Мидас наклоняет голову.

– Пойдем.

Заинтригованная, я прохожу за ним через две комнаты – гостиную и спальню. Оглядываюсь, мельком замечаю брошенное на стул пальто, камин, огромную кровать. Обе комнаты построены из черного железа и серого кирпича и роскошно убраны в белых и пурпурных тонах.

– Здесь так красиво, – задумчиво произношу я, смотря по сторонам. Иду к балкону, чтобы полюбоваться видом, а Мидас тем временем берет с прикроватного столика подсвечник.

Прежде чем я успеваю дойти до балконных дверей, он зажигает свечу и жестом показывает мне идти за ним.

– Сюда.

Я бросаю тоскливый взгляд на балкон, но потом поворачиваюсь и следую за Мидасом в соседнюю комнату. Останавливаюсь прямо в дверях, сразу же поняв, что нужна свеча. Здесь нет окон, а потому царит почти кромешная тьма, если не считать фонаря, мерцающего в глубине комнаты, только вот он чем-то заслонен.

Мидас уверенно шагает вперед, а я нерешительно топчусь в дверях, пытаясь привыкнуть к темноте.

– Что это?