– Тебе легко говорить. Ты понятия не имеешь, какая у меня была жизнь, какая она сейчас.

На лице командира мелькает что-то пугающее, и мне начинает казаться, что я зашла слишком далеко.

– Нет? – огрызается он в ответ. – Понятия не имею?

Горло сжимается от холодного страха, который я не могу подавить. Он держит меня на краю, прижав к груди свой перст, чтобы вскоре столкнуть меня вниз.

– Кто ты, Аурен? – Это не вопрос. Это требование, которое Рип цедит сквозь зубы, выдавливает рычанием из своей груди. Это испытание, которое я обязательно провалю, потому что для меня не предусмотрено победы.

Я качаю головой и крепко зажмуриваюсь.

– Перестань.

Он не дает мне сбежать, давя своей аурой, такой взыскательной, такой неумолимой. Рип дергает за швы, пытаясь распустить веревки, в которые я завернулась, а мои пальцы соскальзывают с узлов.

– Скажи, кто ты.

Голова трещит. Ленты скручиваются. Я открываю глаза и уверенно смотрю на него.

– Нет.

Он – чернила в воде. Черное облако в небе. Бездна, в которую я буду падать вечно. Ненавижу его за это. Ненавижу за каждый толчок, каждый вызов, который он не имеет права мне бросать.

Он пышет яростью, сжимая челюсти и произнося:

– Скажи это вслух, Аурен.

Я пытаюсь уйти, но он крадется за мной и подстраивается под мой темп, не давая мне ни секунды на размышления.

Он подсекает, вторгается в мое личное пространство, поэтому мне не уйти. Рип запихивает свой требовательный вопрос мне в глотку, пока я не начинаю трястись от гнева и страха. Стук крови отдается в черепе, когда он нависает надо мной, как грозовая туча, собираясь нанести удар.

– Скажи это, черт возьми! – орет он мне в лицо и, резко дернув, вырывает мои корни.

И я срываюсь.

– Я – ФЕЙРИ!

Ярость захлестывает таким сильным потоком, что я чувствую, как она гудит в моих лентах, трепещет, и они расплетаются.

Вращаясь как золотой вихрь, края лент в мгновение ока складываются, как челюсти, готовые наброситься и укусить.

Когда ленты вырываются вперед, пальто слетает с моей спины. Они обхватывают ноги Рипа, переворачивают его, а потом яростным броском отшвыривают в другой конец круга.

Рип приземляется в снежных брызгах с такой силой, что я зубами чувствую вибрацию от падения. Но мне плевать, потому что он сломал во мне то, что представлялось единым целым, и я не уверена, что смогу собрать это обратно.

Я важно шествую к нему, из меня сочится довольство, что-то дикое овладевает мной. Оно очень сильно радуется тому, что это я толкнула его на снег, что это он, а не я, повалился навзничь.

Я поднимаю одну ленту, края которой затвердели, заострились. Резко направляю ее в сторону распростертого тела командира, готовая разрезать его, причинить ему боль.

Но он резко подскакивает и встает ко мне лицом, крепко упираясь ногами в землю. Даже сейчас я впечатлена этим движением. Рип готов, словно давно ждал меня.

Подняв правую руку, он отражает мою острую атаку, лента и шип сталкиваются друг с другом, как лезвия мечей.

Лязг проходит по всей длине моих шелковых лент до самого позвоночника, сотрясая кости.

Рип двигается очень быстро. Я не успеваю утянуть ленту обратно, как он сгибает руку и наматывает ее на свои острые шипы. Он начинает тянуть ее в свою сторону вместе со мной, как собачку на поводке.

Разочарованно вскрикнув, я набрасываюсь на него еще четырьмя лентами, но этому ублюдку удается каким-то образом поймать их. Он сминает ленты в кулаке, они бьются в его пальцах, как пойманная сетью рыба. Его хватка такая сильная, что я не могу выдернуть ленты – тут в игру вступают его отголоски силы фейри.

Он с силой дергает за ленты, вынуждая меня развернуться и тем самым едва меня не опрокидывая. Потом тянет к себе, так что я скольжу ногами по снегу, упираюсь пятками, но в конце концов все равно ударяюсь спиной о его грудь.

– Хватит, – говорит Рип.

Я пихаю его локтем в живот. Однако этот засранец даже звука не издает, что выводит меня из себя. Свободной рукой он перехватывает остальные висящие ленты, стягивает их и удерживает, чтобы те даже не пытались напасть.

Его колючий подбородок царапает мне ухо, и внезапно я осознаю, как близко мы прижимаемся друг к другу, так что я могу почувствовать жар его груди, просачивающийся мне в спину.

– Хватит, Аурен.

Его приказ столь серьезен и спокоен, что, кажется, проникает под мою ярость и приподнимает меня над землей.

Тяжело дыша, я пытаюсь стряхнуть поглотившую меня злость. Смотрю на его руку, которой Рип обвивает мой живот, на его ладонь на моем бедре и вижу, что шипы исчезли.

Я чувствую, как он туго стягивает мои ленты, но не причиняет им боли. Сердце стучит так гулко, что в ушах раздается боевой шум, который грохочет по венам и пульсирует в висках.