Он разворачивается – я вообще не понимаю, как ему так быстро это удается, – а потом внезапно оказывается за моей спиной. Он захватывает мои руки одной своей и тянет за них, отчего с моих губ срывается болезненный стон. Другой рукой давит мне на лопатки, наклоняя вперед. Я полностью в его власти и упираюсь задницей ему в бедро.

– Попытайся вырваться, – спокойно говорит он, словно не пытаясь подчинить меня своей воле, пока я шиплю как кошка.

Я пытаюсь, но очень скоро понимаю, что не могу даже выпрямиться – настолько Рип силен и до того крепко меня держит. И наклониться вперед тоже не могу, поскольку тогда шмякнусь лицом вниз. Я даже вырвать руки из его хватки не способна: слишком сильно он их сжимает. Мои ленты натягиваются и извиваются за спиной, как разозленные змеи, желающие сделать выпад и ужалить. Я скрежещу зубами, пытаясь сдержать ленты, не распускать их.

– Не могу.

Рип неодобрительно цокает языком.

Спустя секунду меня отпускают. Я пошатываюсь, едва удержавшись на ногах из-за того, что командир чересчур быстро освободил меня от захвата. Когда поднимаю взгляд, Рип снова стоит передо мной, готовый и уверенный в себе. Я свирепо смотрю на него, убирая с лица волосы, а он ждет все с той же задумчивой бравадой. Концы моих лент подрагивают.

– Попробуй меня ударить, – говорит Рип.

Тут уж ему точно не придется меня уговаривать.

Сжав кулаки, я бросаюсь вперед. Я даже не знаю, куда хочу ударить, но, думаю, для начала было бы неплохо стереть с его лица это самодовольное выражение.

Прежде, чем я успеваю поднять руки, меня разворачивают, опрокидывают и прижимают к земле щекой.

– Ты же знаешь, что так меня не ударишь, – весело говорит Рип.

Взбесившись, я пытаюсь перевернуться, но он упирается коленом мне в позвоночник, удерживая на месте. Меня охватывает жгучий гнев, потому что это не только унизительно, но еще и чертовски больно.

– Слезь с меня!

– А ты заставь, – возражает он.

И это его я считала красивым? Забираю свои слова обратно. Он мерзкий ублюдок.

Я дрыгаю ногами, дергаю бедрами, но безуспешно. После каждой провалившейся попытки сбить его с ног он только сильнее прижимает колено к моей спине. Задыхаясь, я все больше злюсь на него, мое тело не намерно сдаваться, но оно слишком слабое, чтобы высвободиться.

– Хватит сдерживаться, – неожиданно суровым тоном приказывает Рип. – Ты знаешь, что нужно делать. Если хочешь выйти из круга, придется теперь бороться по-настоящему.

Щека, прижатая к снегу, горит, но гнев мой еще горячее.

– Я пытаюсь!

– Нет, не пытаешься, – рычит он надо мной. – Прислушайся к своим инстинктам и перестань сдерживаться.

Я замираю под ним, внезапно осознав, чего он хочет.

– Я не могу пользоваться лентами.

– Почему?

Почему? Потому что этого не хочет Мидас. Потому что вынуждена их прятать. Вынуждена прятать все.

Словно слыша мои блуждающие мысли, Рип издает звук, выражающий отвращение. Он отпускает меня, к счастью, его колено перестает давить на мою спину. Мне удается подтянуть под себя руки и колени, чтобы встать. К лицу и волосам прилип снег, платье намокло, настроение испорчено.

Рип одним взглядом заставляет меня почувствовать себя маленькой, слабой и ничтожной. Он дышит все так же медленно и ровно, словно ему не составило труда сбить меня с ног.

– Почему ты скрываешь свою сущность? – требовательно спрашивает он. Гнев затеняет его лицо, отчего серая чешуя на скулах кажется темнее.

– Ты знаешь причину, – с горечью отвечаю я.

Уж он, как никто другой, должен меня понять. Может, поэтому он так меня бесит. Временами кажется, что он должен быть моим союзником.

– Нет, не знаю, – парирует он. – Просвети.

Я молча киплю от ярости, мы перекидываемся острыми, как кинжал, взглядами. Мои ленты начинают колоть кожу маленькими щипками, словно говоря, что им не нравится, когда их сдерживают, когда Рип так откровенно меня провоцирует.

– Эти ленты – тайна, – наконец произношу я. – Моя тайна.

Но командир качает головой.

– Они – нечто гораздо большее. Я уже знаю про твои ленты, что ты можешь ими двигать. Ты сдерживаешься, потому что стыдишься их.

Я каменею и испепеляю его взглядом. Рип задел живую струну, и в ушах звенит фальшивая нота, отдающая эхом в пустотах моей груди.

– Заткнись.

Но он не замолкает, не отступает, не останавливается. Разумеется, он этого не делает, ведь он Рип и по какой-то причине поставил перед собой цель полностью меня разгадать.

Начиная с моих лент.

Рип делает шаг вперед, захватывая пространство между нами и разрывая его в клочья.

– Ты считаешь их своей слабостью, тогда как они – сила, Аурен. Воспользуйся ими.

Я не успеваю подавить страх, который вылетает из меня, как пружина. Я так долго училась прятать свои ленты, держать их при себе, чтобы никто не увидел.

Рип нависает надо мной, загораживая остальной мир. Он так близко, что приковывает к себе все внимание.

– Перестань думать, – рычит он на меня. – Хватит думать об остальных. О нем. О том, чтобы продолжать прятаться.

Я взвиваюсь, и мой гнев взвивается вместе со мной.