Я смотрю на четыре точки, поднимающиеся от запястья к локтю, куда погрузились шипы. Вижу лишь слабый проблеск под его кожей, напоминающий насечки на руке. Когда он прячет шипы, на их месте не возникает ни странных выпуклостей, ни необычных разрезов. Они словно слились с костями.

– Невероятно… – невольно шепчу я.

Не в силах сдержаться, я поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по выемкам на его пепельно-белой коже. Удивленно выдыхаю, почувствовав, что шип цепляется за ткань моей перчатки, будто острый коготь.

Рип прочищает горло, и этот звук выводит меня из задумчивого состояния.

Устыдившись того, что так смело к нему прикоснулась, я резко отдергиваю руку.

– Извини, – выпаливаю я. – Не знаю, что на меня нашло.

Черные глаза Рипа, разница между зрачком и радужкой в которых неразличима, сейчас выглядят больше, словно цвет взял верх.

– Это ты не любишь, когда к тебе прикасаются. А я не то чтобы очень уж возражаю.

К щекам приливает жар. Есть что-то в его голосе. Нежность, которая сглаживает острые края и скользит по моей коже. Она пугает меня, но и притягивает.

Мое и без того разгоряченное лицо пылает еще сильнее, но я не отворачиваюсь, не отступаю. Я – то самое очарованное насекомое, попавшее в тиски хищника и готовое к тому, чтобы его поглотили.

Я все это время осторожничала с Рипом. Из-за его пресловутой злобы, опасности, которую он представляет для моих секретов, из-за его угрозы Мидасу.

Но теперь я понимаю, что есть и совершенно иная причина, почему мне нужно его остерегаться. И она связана с тем, как разливается у меня в груди тепло, как пробегают мурашки по коже от его вкрадчивого голоса.

В голове стучат тревожные звоночки, но звучат они как самая приятная из песен.

Рип опускает подбородок.

– Ты знала, что твои щеки темнеют, когда ты краснеешь? Становятся цвета теплой умбры, – говорит он. Его голос звучит низко, кажется, что он проникает мне под кожу и прячется в самых потаенных глубинах.

Я дрожу, будто по спине призрак провел пальцем. Даже не слышу, как дерутся остальные. Есть только я и он, он и я.

– Почему тебя все-таки зовут Рипом? – спрашиваю я, едва узнавая свой шепот.

Он качает головой.

– Ты помнишь правила, Аурен. Храни ложь за ложь или говори правду за правду. Я буду играть только по таким правилам.

Я судорожно сглатываю.

– Тогда я не хочу знать ответ.

– Но ты все равно узнаешь. – На его лице расползается ленивая улыбка. Он делает шаг назад, его руки свободно висят по бокам. – А теперь мы будем драться.

В один миг все между нами гаснет, как слабое пламя под струей воды. Я быстро моргаю и качаю головой, словно пробудившись ото сна.

– Это единственный способ, если хочешь увидеть своих стражников, – напоминает Рип.

Все эти сбивающие с толку чувства, что бурлят во мне, задавливает маска его высокомерной наглости. Я – кукла, которую заставляют плясать под чужую дудку. Нужно просто быстрее с этим покончить.

– Ладно, – говорю я. – Чего ты от меня хочешь?

– Начнем с твоей стойки. Она неправильная.

Я оглядываю свое тело.

– Что не так?

– Ты слишком напряжена. Если бы я сейчас на тебя набросился, ты бы не успела среагировать без запинки, – объясняет он, снова кружа вокруг меня. – Тебе нужно быть собранной, а не напряженной.

Я заставляю себя ровно выдохнуть, и только тогда мое тело немного расслабляется.

– Лучше, – хвалит Рип.

А потом набрасывается на меня.

Ни предупреждения, ни дрогнувшего мускула на лице – ничего.

Он бросается на меня быстрее, чем я успеваю моргнуть, а в следующую секунду я уже на спине, потрясенно уставившись в небо, и чувствую, что воздух буквально выбили из моих легких, так что теперь он облаком парит над губами.

Рип стоит надо мной, скрестив руки, и выглядит чрезвычайно собой довольным.

Я с трудом встаю, задыхаясь, и стряхиваю с задницы снег.

– Ну ты и придурок!

Он улыбается. По-настоящему мне улыбается, сверкая зубами. Я напрочь забываю о его невероятной красоте, о том странном мгновении, промелькнувшем между нами. Сейчас мне просто хочется ему вмазать.

– Какого черта это было? – мои слова вспыхивают гневом, огнем, который необходимо разжечь.

– Мы сражаемся, – напоминает он, все это по-прежнему его забавляет.

– Я была не готова!

– Твой противник не будет считать до десяти, Аурен, – поясняет он мне, как идиотке.

– Я с тобой драться не буду, – рявкаю я. Он слишком силен, слишком опытен, а я не хочу снова становиться той маленькой девочкой, которая дерется на улице и всякий раз, как ее толкают вперед, получает по заднице.

– Нет? Прискорбно для тебя, – отвечает Рип.