– Нет, не уладишь. И парень прав. Тебе не стоило заходить в бойцовский круг.

– Ага, – вмешивается Горчица, весело покачиваясь на пятках и скрестив руки на сильной загорелой груди. – Расскажи ей наши правила, Оз.

Озрик смотрит на меня в упор.

– Если кто-то пересечет бойцовский круг, то обязан биться.

– И снять рубашку. Не упускай эту существенную деталь, – улыбается Горчица. – Не хотелось бы запачкать кровью нашу одежду, – подмигнув, добавляет он.

У меня внутри все сводит.

– Заткнись, Джадд, – рявкает на него Озрик.

– Мисс, все ведь хорошо, – пытается снова вмешаться Твиг. Сердце сжимается от того, что он пытается защитить меня.

Я стою на своем, даже когда толпа зевак начинает все громче выражать недовольство. И хотя они не пересекают круг, кажется, будто зрители приближаются ко мне тесной толпой. Напряжение такое густое и липкое, а воздух маслянистый, что мешает дышать и будто пачкает кожу.

Озрик смотрит мне за спину.

– Возвращайся в строй, парень.

Твиг послушно выходит из-за моей спины, но я двигаюсь вместе с ним, качая головой.

– Нет.

Мне безразлично, какой огромный Озрик, какой он сильный и грубый. Бывают в жизни моменты, когда вам хватает смелости противостоять гиганту.

Озрик запрокидывает голову и громко вздыхает: он словно пытается найти немного спокойствия в пахнущем дымом воздухе. Когда его попытки не увенчаются успехом, шагает ко мне. Если он это делает, чтобы меня напугать, у него получается. Он без особых усилий мог бы прихлопнуть и меня, и Твига.

Но я все равно не иду на попятную. Потому что было время, когда мне приходилось драться на улицах: детей стравливали друг с другом, пока мой хозяин Закир делал ставки с остальными мужчинами. Ни разу никто не вступился за меня, как бы сильно я этого ни желала.

Я встаю в уверенную позу.

– Делай со мной, что хочешь, но я не буду стоять в стороне и смотреть, как избивают Твига.

Стоящий рядом со мной Джадд тихонько насвистывает себе под нос.

Озрик закатывает карие глаза, его борода кажется еще кустистее, чем обычно.

– Это может стать для тебя неожиданностью, ведь ты привыкла, что в твоем замке с тебя сдувают пылинки, – заводит он. – Но знаешь что? В реальном мире никто с тобой носиться не будет, и уж тем более такого не светит в армии Четвертого королевства. Здесь каждый должен заслужить свое место. Включая Твига.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Но он ребенок!

– Ага, а еще он должен научиться защищаться. Чтобы однажды мог стать хорошим солдатом, чтобы у него было будущее. Чтобы зарабатывать монеты. Удостоиться чести. Он сам выбрал этот путь, – Озрик обводит рукой круг. – Это не балаганное развлечение, и я не позволю его избивать. Это чертова тренировка.

От удивления я приоткрываю рот, весь мой праведный гнев улетучивается. Я смотрю на Твига, который робко глядит на меня в ответ с румянцем на щеках, выдающим смущение.

– Ты… ты этого хочешь?

Твиг неспешно кивает, словно беспокоится, что ранит мои чувства.

– Да, мисс. Сэр Оз и сэр Джадд всегда разрешают мне немного потренироваться во время боев.

О великие боги, почему не разверзнется земля, когда оно так нужно?

– О. Ну… – я прокашливаюсь, пытаясь вернуть чувство собственного достоинства. – Тогда продолжай. Я буду… просто пойду дальше.

Озрик с веселым взглядом делает шаг в сторону, его заросшее лицо расплывается в торжествующей улыбке.

– Не так быстро. Ты слышала правило. Если шагнешь в бойцовский круг, то должна поучаствовать в бою.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Я тебе коленом по яйцам вдарю, если не двинешься с места.

Джадд хохочет.

– А вот это точно будет весело.

Озрик лишь продолжает с ухмылкой на меня смотреть.

– Ну валяй. С удовольствием понаблюдаю за твоими попытками.

Толпа приходит в исступление и издает рев, напоминающий звериный.

Озрик смотрит на меня так, словно получает огромное удовольствие, загоняя в угол у всех на глазах.

– Ты уже не в Шестом королевстве, питомец. Если собираешься разбрасываться обвинениями и сыпать приказами, тогда тебе лучше вернуться в свою конуру. И правила есть правила. Это ты вошла в круг.

Я качаю головой, чувствуя, как из косы выбиваются пряди волос, а на затылке собирается пот.

Озрик наклоняется ближе к моему лицу, заставляя меня отпрянуть.

– Ой, да ладно, покажи свои золотые когти, зверушка. Давай-ка посмотрим, на что ты годишься.

В ушах стоят крики толпы, которая призывает меня к бою. Этот звук, сам задор захлестывают меня, бьются о мою решимость, толкают со всех сторон. Я чувствую в каждом их выдохе вкус насилия, пока не начинает казаться, что еще секунда – и я взорвусь.

Меня окружают шум и напор, напор и шум, и я просто хочу, чтобы это прекратилось.

– Перестань, – говорю я, но руки уже трясутся, а от жаждущих кровопролития зевак пересыхает во рту.