Я пытаюсь дышать, приказывая себе не падать. Я зашла гораздо дальше, чем это осознавала.

– Мы должны немедля сопроводить вас наверх, – упорствует стражник.

Я чувствую небывалую слабость, и это выводит меня из себя. Эта слабость – то, что мне точно нужно искоренить. Я должна обрести власть над своим разумом, телом, укрепить силы.

Стражники шепчутся между собой, но голова у меня кружится, поэтому им все равно придется подождать. Я кладу голову на перила, пытаясь не заснуть стоя, но не уверена, что у меня получается.

– Золотая пташка? Что случилось?

Я резко открываю глаза.

Пошатнувшись, я поворачиваю голову налево, не поднимая ее. С каких это пор голова у меня такая тяжелая?

– Рип?

Вижу только, как он идет ко мне, перепрыгивая через ступеньки. Его мускулистое тело облегает кожаная форма. Я вижу, что это настоящий Рип, а не его двойник, потому что шлем он снял, и к его силуэту липнет темная аура. Шипы угрожающе торчат, а выражение его лица вынуждает стражников попятиться назад.

Увидев, как они отступают, Рип грозно сдвигает брови, а его аура пронизывает воздух фальшивой нотой, и я морщусь из-за пронзительной дрожи.

– Вы видите, как командир войска чужеземного королевства направляется к фаворитке вашего царя, и инстинктивно, вашу мать, пятитесь? – с негодованием спрашивает он.

Ого.

От порочного гнева, что сквозит в его голосе, по спине у меня ползут мурашки и сбивается дыхание.

Он останавливается перед мужчинами, возвышаясь над ними на добрые полфута. Видя яркую черноту его глаз, радуюсь, что это не я попала под удар его свирепого взгляда.

– Мы… мы просто сопровождаем ее в покои.

– Да вы попросту праздно стоите, а она тем временем чуть с ног не валится. – Он сжимает челюсти, в выражении его лица – колкое презрение. У меня сердце ходит ходуном от яростного стремления защитить, хлынувшего из его слов предупредительным рыком вожака волчьей стаи.

Вот сейчас он точно выглядит грозным чудищем, каким его выставляют сплетни. Даже я немного напугана, а ведь знаю, что он не причинит мне вреда. Во всяком случае, физически.

– Я в порядке, – отвечаю я, но голос у меня тихий и хриплый.

Его аура тянется ко мне, застав врасплох, и я охаю от ощущения, как она ласкает мою кожу.

– Да? – приподняв бровь и шипы с тупым кончиком, спрашивает Рип. – Тогда встань прямо.

– О, конечно, а еще я лошадь запросто подниму. Может, еще пробегусь прямиком до Пустоши, – ворчу я.

– Хм, – произносит Рип, явно зазнавшись, от того что добился желаемого ответа.

Он поворачивается к стражникам, которые, похоже, теперь попали к нему в немилость.

– Вам повезло, что я не враг. Повезло, что мой король заключил союз с вашим правителем. Потому что вы оба бездарные идиоты, которые не имеют права ее охранять, – рычит Рип. В его голосе бурлит гнев, а этот гнев словно не дает остыть моей разгоряченной коже, не дает мне сделать вдох. – Уходите, пока я не рассказал царю о вашем поведении.

Стражники изумленно на него смотрят.

– Но фаворитка…

– Я сам провожу ее в ее покои, и со мной она будет в большей безопасности. В отличие от вас, я никогда не дам деру при приближении угрозы.

Внутри все переворачивается, и во мне поднимается волна эмоций. Я должна чувствовать раздражение из-за его вмешательства не в свое дело, но вместо того… чувствую облегчение. Мне легче, когда он здесь, легче, что он по-своему меня защищает. Легче, что он Рип.

– Командир…

– Если бы царь Мидас увидел, насколько вы сейчас никчемны, то подвесил бы вас к золотым балкам. Но открою вам одну тайну. – Он наклоняется ближе к их лицам, шипы на его руках похожи на когти, готовые нанести удар, а чешуйки на щеках мерцают в угасающем свете. – Я подвергнул бы вас более жестокому наказанию.

Слышу, как один из стражников громко сглатывает.

– А теперь валите отсюда. – Он кивает, и этого достаточно. Стражник пихает ключ Рипу в руки, а после эти двое поворачиваются и удаляются, сверкая пятками. Вскоре их шаги полностью стихают.

Я остаюсь наедине с Рипом, и мы смотрим друг на друга. Время словно замирает, растекаясь между нами заледеневшим озером.

Я сглатываю, и Рип ведет взглядом по моему горлу. Кожа на шее вспыхивает, словно его взгляд ощущается прошедшимся по ней гвоздем. Почему мне вдруг кажется, что мое сердце – это олененок, выглянувший из-за безлистого куста? Словно я добыча, запутавшаяся не в зубах или когтях, а в шипах. В шипах, спрятанных в перекрученных ветвях, к которым так охотно подошла сама, а кровь моего сердца покрывает каждую колючку.

Ошибиться невозможно. В эту минуту, в самом уязвимом и слабом состоянии, правда раскрывается, как раздетая догола девица.

Сколько бы я себе ни лгала, сколько бы раз ни пыталась выкинуть Рипа из головы, правда заключается в растекшемся по моей коже румянце и боли в груди.