Здесь растут сотни таких растений. Они, видимо, прихотливые, поскольку вянут на солнце, но для пышного роста им необходимо больше влаги и тепла.

Их ветви тянутся вверх, как ограда из кольев. На каждой ветке растут бесцветные бутоны с пепельно-белыми лепестками. Бутоны бесполезны, распускаются спустя длительное время, но они созрели и почти готовы опасть со стеблей – именно их и собирают как можно аккуратнее садоводы.

При должном уходе на этих висячих лепестках появляются кроваво-красные капли росы. Мощная эссенция, которая при приеме внутрь вызывает расслабление и продлевает удовольствие. В этом королевстве роса приносит довольно много денег.

– Чем я могу вам помочь, Ваше Величество?

Я поворачиваюсь к лекарю, который вытирает тряпкой испачканные пальцы, а потом бросает ее на рабочую поверхность. На его морщинистом лбу блестят капельки пота, а щеки разрумянились от заполнившей комнату влажности.

– Я хотел убедиться, что все наложницы получают противозачаточный тоник.

– Безусловно, мой царь. Я лично его разносил.

Кивнув, я вытираю с затылка выступивший пот.

– А беременная наложница? – спрашиваю я. – Ее изолировали?

– Да, и утром я ее осмотрел. С ней все хорошо.

– Я хочу, чтобы мне докладывали о каждом осмотре.

Мужчина послушно склоняет голову и вытирает носовым платком верхнюю губу.

– Будет исполнено, сир.

– Отлично.

На выходе я еще разок окидываю полную пара комнату оценивающим взглядом. Все заняты своими делами, все здесь продумано до мелочей и организованно. Все слаженно, как безукоризненно пошитый костюм.

Возможно, Фульк и был глупцом, но в вопросах разведения и поставки росы ему хватило ума назначить главными нужных людей.

Покидая нижние уровни замка, я чувствую, как за считаные секунды мою мокрую кожу овевает неприятный холодок, а скопившийся влажный пот лишь усугубляет дело. Грязь подземелья и сырость теплицы так липнут к одежде, что у меня зудит кожа. Не помешает переодеться. И, возможно, принять ванну.

Как только я добираюсь до верхних этажей и возвращаюсь в открытую часть замка, стражники отходят от стен и следуют за мной. Но стоит мне сделать три шага, как вперед выходит главный страж и протягивает послание.

– Сир, к вам только что прилетел ястреб.

На ходу я беру послание, уже продумав, в какой наряд переоденусь, но застываю на ступенях, заметив белую восковую печать в форме колокола.

Срываю ее и пробегаюсь взглядом по письму.

Вот же холодная, бесполезная тварь!

Читаю снова и снова, а на третий раз скрежещу зубами, чтобы подавить ярость. Когда читаю в четвертый, в голове уже созревает план.

Малина больше не хочет быть полезной? Хочет отринуть своего супруга и царя?

Так тому и быть.

Я резко разворачиваюсь, бросив намерения вернуться в свои покои.

Стражники следуют за мной тенью, когда я выхожу из замка. Прохожу мимо внутреннего двора, мимо ледяных скульптур, мимо конюшен. Сапоги скрипят на усыпанной снегом тропинке, и наконец я оказываюсь перед открытой тренировочной площадкой.

В круге собралось несколько солдат, которые проводят тренировку. Краем глаза вижу, как они останавливаются и кланяются, но не обращаю на них внимания и продолжаю идти к пристроенному зданию.

– Ждите здесь и закройте дверь, – приказываю я стражникам.

Изнутри здание представляет собой голый скелет. Всего лишь небольшой склад для тренировки. Кучей лежат деревянные мечи, мягкие нагрудные доспехи для отработки битвы на мечах, а еще здесь полно стрел и луков с ослабленной тетивой. Тут беспорядок и разит потом, пол – одно сплошное пятно грязи и соломы в сочетании с грубыми стенами из камня.

Несколько солдат с удивлением поднимают взгляд на звук закрывшейся двери, но, увидев меня, кланяются.

– Всем выйти, – опустив взгляд на старика, грозно приказываю я, и солдаты бросаются врассыпную. Он уже не солдат, но ему поручено проверять оборудование и держать это место в порядке, хотя в последнем он не сильно преуспел.

– Приведи Худа.

Мужчина с изумлением приподнимает брови, но быстро уходит, как я ему и велел. В ожидании я расхаживаю и недовольно морщусь от того, в каком теперь состоянии мои сапоги от хождения по этому отвратительному полу. Нужно выпороть этого мужчину за пренебрежение своими обязанностями.

Через несколько минут снова открывается дверь, и в комнату входит Худ. Нет нужды видеть его лицо, дабы понять, что это он, так как на нем толстый плащ с капюшоном, который он постоянно носит. Без него я ни разу его не видел, лицо всегда затенено широким капюшоном.

И все же я вижу двухцветную кожу на подбородке и шее: смуглую и бледную. Это называется «витилиго», при которой какие-то участки кожи бледнее других.

Некоторые солдаты над ним насмехаются, называют воловьей кожей, но мужчина никогда им не отвечает, не огрызается в ответ. Фульку он был не нужен в качестве солдата. Повезло, что я прочитал солдатские доклады и понял его потенциал.