– Сегодня я только и думал, как было хорошо с тобой прошлой ночью, – шепчет он и наклоняется, чтобы провести носом по моей шее, легонько опалив чувствительную кожу жарким дыханием. – Все, что я чувствовал, – запах твоей кожи, все, что слышал, – звуки, которые ты издавала, когда я тебя брал.

Я дрожу, запрокинув голову и закрыв глаза, когда он начинает касаться порочным ртом моей кожи. Слейд присаживается передо мной на корточки и, потянув за рукав платья, обнажает мое плечо.

– Ты околдовала меня, завладела моими мыслями. Я каждую секунду вижу тебя одну, словно ты отпечаталась в моем сознании. Закрывая глаза, отныне буду представлять только тебя. И знаешь что?

Голос мой, как и мысли, полны восторга.

– Что?

Слейд отстраняется и снова смотрит мне в глаза.

– Я бы не хотел, чтобы было как-то иначе.

На сей раз я рьяно подаюсь вперед и захватываю его губы в поцелуе. Стремлюсь овладеть им ради большего.

Слейд – все, что я не рассчитывала получить вовсе. Глоток, который я не уповала вкусить.

Словно волнуясь, что Слейда вырвут из моих объятий, я крепче обхватываю его и позволяю лентам обвиться вокруг него чуточку туже.

Переусердствовав с поцелуем, я с силой прикусываю ему губу до крови. Но Слейд не отстраняется. Наоборот, мои действия будто сильнее его заводят, и я глотаю с его языка одобрительный рык.

– Оголодала? – подтрунивает он напротив моих губ.

– Я уже давно умираю от голода, – шепчу я. Стоит мне произнести эти слова вслух, как я понимаю, насколько они правдивы, насколько истощена была моя душа. Я думала, что жажду только свободы, но оказалось, что и этого тоже.

Моя жизнь была унылой, голой равниной. Мой небосклон – банальным и бескрайним, и его сковывали распоряжения других. Я влачила тусклое, непримечательное существование без развития и перемен. То была всего лишь засушливая земля безо всяких возвышений.

Этот мир научил меня, что может быть намного хуже. Я научилась смотреть наверх, принимать все, что могу получить, приспособилась.

Меня ослепили мои светлые стороны, и я не видела правды.

Порой так долго смотришь на луч надежды, что начинаешь отрицать наличие облаков.

Слейд хмурит черные брови и проводит пальцем под моим глазом, и я чувствую скопившуюся там влагу.

– Что случилось? – спрашивает он, его хриплый голос полон волнения, как полнятся ведра дождевыми осадками.

Я качаю головой, судорожно дыша и втягивая носом запах Слейда. Свежевспаханная земля, намокшая под дождем стружка, на языке сладко-горький шоколад.

– Я просто… счастлива.

Его лицо разглаживается, и Слейд мягко толкает меня на меха, нависая сверху. В его холодных волосах снег, в теплом прикосновении – обожание, и, если бы я могла, то растворилась бы в нем навсегда.

Слейд смотрит так, словно лелеет меня, водит по щеке большим пальцем, будто целует.

– Я тоже счастлив, Золотая пташка.

– Нам столько всего нужно обсудить, – говорю я, водя руками по его плечам, облаченным в мягкую кожу. – Но сейчас я хочу, чтобы ты был командиром, а я – Золотой птахой, и мы забыли о клетках и коронах.

Он с пониманием на меня смотрит.

– Я останусь в том облике, в котором ты захочешь меня видеть. Я дам тебе все, что нужно.

– Ты, – искренне отвечаю я. – Мне нужен толь-ко ты.

Слейд встает, не сводя с меня глаз, и начинает методично раздеваться. Пальто, рубашка, сапоги, брюки – снимает абсолютно все, пока не предстает передо мной обнаженным. Напротив меня – бледная кожа и темные шипы.

На его плечах еще один слой серых чешуек, которых я прежде не замечала. Они тянутся от лопаток до боковой поверхности шеи.

Я обвожу взглядом все его тело, отсчитываю шесть шипов на спине, изогнутых легкой дугой, придающей им сходство с когтями на лапах хищника. Гордо торчат и четыре шипа вдоль предплечий, но не так сильно, как его толстый член.

Сгорая от нетерпения побыстрее почувствовать его тело на своем, я сажусь и поднимаю руки, а Слейд хватает платье и стаскивает его. Как и прошлой ночью, он осторожно снимает с меня сапоги и тут же стягивает чулки.

– Я словно разворачиваю подарок, – шепчет он.

Его внимательный взгляд проходится по мне, натягивается, как нить на веретене. Я почти ощущаю, как в его голове вспыхивают мысли, стремящиеся обвиться вокруг моего тела, пока меня не окутывает угодливое желание, и я заливаюсь краской.

Слейд встает передо мной на колени, скользя мозолистыми пальцами вверх по моему бедру.

– Вчера ночью у меня не получилось медлить, но сейчас я намерен ласкать языком твой клитор, пока ты не кончишь.

Я округляю глаза и сжимаю коленки, перехватив руку Слейда.

– Я, э-э-э… никогда…то есть… не знаю, понравится ли мне…

Слейд замирает, но его аура словно вытягивается вокруг него, тень сгущается.

– Хочешь сказать, что тебе никогда не доставляли удовольствие ртом?

Я качаю головой, щеки горят от стеснительной беззащитности.