Я нежно улыбаюсь, и мне приходится сдерживаться от того, чтобы не протянуть руку и не разгладить хмурые морщинки над его бровью. В плечах Слейда появляется напряжение, словно он предполагает, что я скажу ему, что не уеду с ним.

– Я готова отправиться в путь, как только мы найдем Дигби.

На его лице появляется облегчение. Слейд кладет под столом руку на мое бедро, и от его успокаивающего прикосновения по телу растекается тепло.

– Хорошо.

– Это должно быть секретом, – предупреждаю я. – Мидасу нельзя об этом знать.

– Мидас может идти на хрен, – пылко заявляет Слейд.

Ну что за мужчина!

– Я серьезно, Слейд. Я не хочу, чтобы вы развязали войну. Не из-за меня. Смерти никто не заслуживает.

– Этот подонок заслуживает, – вмешивается Озрик. – С нетерпением жду, когда с шеи Мидаса слетит эта самодовольная башка.

– А я бы хотел, чтобы ему поочередно отрубили руки и ноги, а потом оставили медленно истекать кровью, – бодро вклинивается Джадд.

– Или Рип может отравить его гнилью, – предлагает Лу, задумчиво постукивая по пирсингу над верхней губой из витого дерева, на конце которого переливается рубин как узкий зрачок.

Все члены Гнева удовлетворенно задумываются, а я, разинув рот, всерьез начинаю сомневаться в их душевном здравии.

– Эй вы, трое. У вас серьезные проблемы.

Они не согласны.

Хохотнув, Слейд качает головой и смотрит на меня.

– Уже поздно. Если собираешься вернуться в замок к вечеру, нужно уходить.

Слышу повисший в воздухе другой вариант: если я вернусь.

– Как бы мне ни хотелось остаться, я не могу. Не хочу рисковать жизнью Дигби. Если он действительно в Рэнхолде, каждое мое действие отразится на нем.

Пожалуйста, будь в Рэнхолде.

Слейд кивает, но я замечаю промелькнувшее в его глазах разочарование. Он смотрит на Лу.

– Отведешь ее обратно?

– Будет сделано, командир! – говорит она и вскакивает. – Готова, Золотце?

Я не хочу уходить. Возвращаться в замок – все равно что угодить в капкан, железные зажимы которого сковывают мне ноги острой хваткой. Но я не признаюсь в этом, потому как мы со Слейдом оба знаем, что я должна вернуться. И должна притворяться, пока Лу не найдет Дигби.

Слейд встает и, взяв за руку, выходит вместе со мной из палатки.

– Я провожу тебя до границы лагеря. А потом Лу отведет тебя, чтобы она не напрягала свою магию. Хочу убедиться, что ты без проблем вернешься в замок, – говорит он, пока мы бредем по снегу. На землю опустился туман и своим белесоватым дымком окутывает лагерь жутковатым свечением, которое исходит от костров.

Я чувствую себя защищенной, когда с одной стороны рядом идет Слейд, а с другой – Лу. Одно их присутствие придает мне сил.

– Спасибо, – говорю я им, смотря, как с каждым шагом сапоги проваливаются в снег.

Слейд смотрит на меня.

– За что?

– За все. – Одна эта простая фраза заключает в себе необъятные чувства, которые я не могу выразить словами. Я понимаю, что Слейд и Лу ждут пояснений, потому говорю: – Вы все так хотите мне помочь. Хотя я вам никто.

Слейд останавливается, словно только что налетел на стену, и его аура внезапно становится черной как смоль, как безлунная ночь. Когда он поворачивает ко мне голову и прищуривается, его чешуя мерцает. Лу тихонько присвистывает и уходит от нас вперед.

Слейд поднимает палец и произносит:

– Сейчас я пропущу это мимо ушей. – Его голос – размеренные раскаты надвигающегося шторма, от которого по коже ползет холодок. Не от страха – я не боюсь Слейда, – а в ответ на невыносимый удар, который обрушивается с каждым словом. Эта сила, столь же сокрушительная, как землетрясение, не дает повалить меня оземь, если я не устою. – Но слушай меня внимательно, Аурен. Ты не никто. – Он смотрит на меня беспощадным взглядом, удерживающим в заложницах. – Поняла?

Я медленно киваю. Серьезность его заявления оседает в костях не бременем, а опорой.

– Поняла.

Он внимательно смотрит на меня, словно желая убедиться, что я говорю правду, а потом резко кивает.

– Хорошо.

Я выдыхаю. Стыдно признаваться, я немного возбудилась, но, проклятие, как же это было сексуально.

Мы снова продолжаем путь и догоняем Лу, и она мне ухмыляется.

– Ну и в неприятности же ты угодила, – напевает она.

– Заткнись, – ворчу я. – Я вообще не это имела в виду.

– Хорошо, Золотце, потому что так оно и есть. Ты теперь одна из нас. А мы всегда друг другу помогаем. Мы против остального мира.

Раньше у меня никогда не было настоящих друзей, людей, которым можно довериться и положиться.

– К этому нужно привыкнуть, – признаюсь я.

Слейд рядом что-то ворчит, и я улыбаюсь, увидев его упрямое выражение лица.

– И кто теперь нетерпеливый? – говорю я и пихаю его локтем.

В его глазах появляется совсем иное выражение.

– Если намерена вернуться в Рэнхолд, тогда будет благоразумно меня не дразнить.