Прочистив горло, я собираюсь с духом и провожу руками по юбке. И все равно чувствую не ткань, а его прикосновение, чувствую, как его пальцы обхватывали мою ладонь. Тепло, передавшееся от его кожи к моей. След от слезы, которую он стер кончиком пальца.

– Принцесса… – начинает Тиндалл, но его тоже обрывают.

Дверь в чайную комнату внезапно распахивается, и входит главный стражник, поклонившись.

– Ваше Высочество, простите, но ваш отец попросил о встрече с этим господином.

Я стараюсь не выказывать разочарования, когда мы оба встаем.

– Конечно, – говорю я по пути к двери. – Я пойду с вами.

Но стражник качает головой.

– Король Кольер выказал пожелание встретиться только с господином.

Я вытягиваюсь в струнку и в гневе поджимаю губы. Тиндалл, проходя мимо, легко, но успокаивающе касается моей спины.

– Ничего, принцесса. Я поговорю с вашим отцом, а потом мы обсудим поездку в театр, хорошо?

Я киваю.

– Мне бы этого хотелось.

Он изящно кланяется, а затем поворачивается и выходит из комнаты. Стражник снова удаляется, а я возвращаюсь к столу и пью чай, который уже остыл, хотя на самом деле этого не замечаю.

Отец по-прежнему считает меня аксессуаром, и притом неполноценным. И все же каждая его попытка выдать меня замуж не имела успеха, потому как он не соглашался поступиться непомерной ценой за мою руку.

Он прекрасно осознает, что, выдавая меня замуж, отдает и свое царство. А его царство находится в отчаянном положении, настолько погрязнув в долгах, что потребуется немало монет, чтобы это исправить. К счастью для него, у Тиндалла они, по-видимому, из чистого золота.

Услышав перешептывание фрейлин, я резко перевожу на них взгляд, а волосы на затылке встают дыбом, как у кошки, которую погладили против шерсти.

«Убирайтесь. Прочь. Остановите свою бессмысленную, глупую болтовню», – вот что хочется мне сказать. Вот как бы я поступила, будучи царицей.

Если этот брачный контракт действительно будет заключен, у меня появится муж, который сможет меня полюбить. У меня действительно появится некоторая власть здесь, в моем же царстве, хотя я не обладаю магической силой.

Я могу быть хозяйкой своей жизни. Могу стать счастливой. Могу родить дитя и воспитать достойного наследника престола, обладающего магией, с помощью которого он сохранит трон.

Кажется, Тиндалл Мидас – ответ на мою неозвученную надежду. Потому я закрываю глаза, решив, что пришла пора их высказать.

Великие Боги, услышьте мои молитвы…

Я резко просыпаюсь.

Вытаращив глаза, слышу, как в голове непрекращающимся эхом отзывается моя мольба. Даже щека будто пылает от давнего прикосновения Тиндалла – будто это происходило не много лет, а несколько минут назад.

Дура.

Я была наивной, невежественной дурой.

На языке появляется острая горечь, напоминающая осколки льда, и я пытаюсь их проглотить. Сон был точной копией, словно это воспоминание вырвали из моего сознания и проиграли заново перед уставшими глазами.

Не понимаю, для чего разум сейчас так меня мучает.

Наверное, потому что я застряла в деревянной повозке, накрывшись пальто, как одеялом, а единственное укрытие – горбатый холм. Почему, когда становишься уязвимым физически, разум тоже решает стать таковым?

Я сажусь, чувствуя, как от досады скованы движения. Укрытие за заснеженной вершиной холма ничтожно и смешно, но оно немного сдерживает ветер. Но не сдерживает воспоминаний, которые выскакивают в голове, как лопнувшие пружины в матраце, выстреливающие в меня без предупреждения.

Пока я сплю, то вижу мгновения, проведенные с Тиндаллом. А когда просыпаюсь, вижу Джео и то, как он падает замертво на снег, залитый такой же красной кровью, как и блеск его волос. Вижу окруженного тенью человека, который, искажая свет и мрак, смотрит на меня из-под капюшона и надвигается, как выследившая свою жертву смерть.

Мое тело непроизвольно дрожит, но не от холода. Кажется, что холод ко мне даже не прикасается.

– Моя царица?

Пошевелившись, я прогоняю эти воспоминания и наклоняюсь над повозкой. Вижу распростертого на земле сэра Пруинна возле лошадей.

Несмотря на трудный путь, он не выглядит помятым. На его пошитой на заказ одежде ни единой складочки, сапоги сверкают, а подбородок гладко выбрит, хотя понятия не имею, когда он нашел на это время. От стылого ветра, дующего в лицо, его кожа даже не потрескалась.

– Сэр Пруинн, хочу сегодня же отправиться в путь.

Он садится, прислонившись к животному в поисках тепла, и запрокидывает голову, чтобы убедиться, что на улице еще темно.

– Еще не рассвело.

– Скоро рассветет, – отвечаю я, поворачиваюсь и натягиваю пальто. Из него вываливается бурдюк, который дал мне Пруинн, и со стуком ударяется о деревянные доски повозки. – Вода замерзла.

Я слышу, как он вздыхает, но затем встает, слегка потянувшись, и подходит, чтобы его забрать. Он касается моих пальцев и слегка приподнимает темные брови.