Она не отвечает, а когда снова начинает дрожать, я аккуратно накрываю ее мехом, и глаза у нее закрываются. Я заправляю огромную рубашку, которую мне выдали ранее, влезаю в сапоги, а потом, надев пальто капитана и перчатки, беру горшок и выхожу из палатки.

Стоит мне оказаться на улице, как надо мной нависает гигантская гора, и я чудом в нее не врезаюсь.

– Осторожнее! – гаркаю, пытаясь удержать горшок, чтобы его содержимое не выплеснулось на меня. Мне выдали только один комплект одежды, и мне нравится эта рубашка. Даже спрашивать не стану, из его ли она гардероба. Я и так это знаю.

Я поднимаю голову, бросив свирепый взгляд на незваного гостя.

– Чего тебе?

Капитан Озрик приподнимает густую каштановую бровь. Если откровенно, ему не мешало бы постричься. Борода у него такая длинная, что из нее можно плести косы, волосы всегда свисают на плечи, а судя по запястьям, под рукавами все его тело покрыто волосами. Нутром чую, он один из этих мужчин, у которых на груди растут волосы. Мужчинам в гареме приходилось пользоваться сахарным воском. Я бы отвалила немалую сумму, если бы кто-нибудь привязал капитана и выдернул бы ему волосы, причиняя боль.

– Ты снова пялишься, Желтый колокольчик.

Я отрываю взгляд от его рук и смотрю в лицо. Разволновавшись, переминаюсь с ноги на ногу.

– Я не пялюсь, а просто впервые вижу такого волосатого великана, – говорю я, с отвращением скривив губы.

– Если хочешь увидеть волосы на моем теле, тебе нужно просто попросить.

С чего я вдруг представила волосы у него в паху, мне не понять. Не хочу даже думать об этом. Все, что имеет отношение к его паху, меня не интересует.

Я закатываю глаза и пытаюсь отвязаться от него, но этот надоедливый болван идет за мной.

– Да что тебе надо?

– Я принес тебе еще немного еды, – говорит он, пытаясь передать мне что-то, завернутое в кусок ткани.

– Ты уже оставлял суп, а сейчас у меня немного заняты руки.

– Что это?

Я чувствую, как шею заливает румянец.

– А ты как думаешь? Наш… – Я замолкаю, отказываясь произносить это вслух.

К моему большому ужасу, этот мужлан наклоняется и заглядывает внутрь.

– О, так чего ж ты сразу не сказала? – Он оглядывается назад. – Химинн, – кричит он, и откуда-то вдруг материализуется худощавый солдат.

– Да, капитан?

Не успеваю я даже возразить, как капитан Озрик вырывает у меня из рук ночной горшок и пихает его молодому мужчине.

– Иди и вымой это. А потом верни в палатку леди Риссы.

Солдат тут же оживляется, словно для него это огромная честь.

– Будет сделано, капитан!

Как только он убегает, я бросаю взгляд на капитана.

– Так нельзя! Теперь какой-то странный солдат занимается нашими… испражнениями.

Он смеется, а потом снова пытается пихнуть мне еду.

– Ничего постыдного в моче и дерьме нет. Поверь, Химинн будет счастлив такой работе. А теперь возьми еду, женщина.

– Меня зовут Рисса, – язвительно говорю я, но затем срываю перчатки, засовываю их в карман и беру еду, потому что сегодня еще не ела и умираю с голоду. Откинув ткань, вижу хлеб с мясом.

– Пойдем, Рисса, – говорит он и показывает вперед. – Посиди у костра, съешь бутерброд и выпей немного вина.

Я качаю головой.

– Поем в своей палатке. Мне нужно приглядывать за Полли.

– Разве она не спит?

Я слишком долго медлю с ответом, потому что он ухмыляется.

– Так я и думал. Подыши свежим воздухом и посиди со мной, женщина. Успеешь еще послушать истерику Полли.

Чаше всего я сторонилась капитана, всячески его игнорируя, но отчего-то кажется, что он всегда рядом. Я вижу его верхом на лошади возле нашей кареты, где на него обрушиваются снег и ветер, но он как будто их не замечает. Вижу его у костра, вижу, как он болтает с солдатами, обходит лагерь. Вижу, как он заботится о наших нуждах, но никогда не врывается без предупреждения. И хотя я стараюсь его избегать, все равно… наблюдаю.

И почему, не знаю. Это даже глупо. Он грубый, бестактный, дикий гигант. Точно не в моем вкусе. Во-первых, он мужчина, а я пока зареклась с ними связываться. Возможно, даже навсегда. Я не встречала еще мужчины, который стоил бы моего внимания.

Посему понятия не имею, почему иду за ним к костру. Возможно, мне и правда нужно отдохнуть от назревающей в палатке враждебной атмосферы.

Когда капитан ведет меня к палатке, стоящей напротив моей, я останавливаюсь и смотрю на него.

– Ты… Почему твоя палатка так близко к моей?

Шмыгнув в нее, он выходит, держа в руках мех, а потом берет два ведра. Капитан переворачивает их, ставит перед костром и накидывает на одно ведро мех.

– Садись.

Я слушаюсь и виню в этом теплый огонь. Не то, как внутри у меня все сжимается от его резкого приказа. И даже не его кожаные штаны, облегающие эти мощные бедра. Все это тут ни при чем.

Ни капли.