Он ласкает кожу, которую прикусил, поцелуем и снова наклоняется.

– Так-то лучше, – говорит Слейд. – А теперь протяни руку вверх.

– Что?

Он кивает наверх.

– Видишь ту деревянную петлю? Это молоточек для кучера, но я хочу, чтобы ты за него ухватилась.

Я перевожу взгляд на потолок, на подвешенный на петлях обод.

– Слейд…

– Ну же.

От его распоряжений внутри у меня что-то сжимается, и я с трудом глотаю ком.

– Какой ты властный.

– Я же король, – напоминает он.

Протянув руку, я нащупываю деревянную петлю и, обвив ее пальцами, тяну вниз. С поднятыми руками почему-то чувствую себя более незащищенной, более уязвимой.

Более возбужденной.

– Теперь счастлив? – дерзко парирую я.

Слейд не отвечает. Он тянется пальцами к оставшимся пуговицам на моей рубашке и протягивает их через прорези.

– Что ты делаешь?

Люди на улице болтают так громко, что разобрать невозможно. А Слейд и вовсе молчит.

И его молчание отчего-то кажется громче.

Обеими руками, теплыми и мозолистыми, он распахивает полы моей рубашки, будто открывая страницы книги. Опускает ткань, обнажая живот и грудь, тяжело дышащую под повязкой.

Кожу покалывает, я всем телом напрягаюсь в ожидании его следующего действа. Но я не ожидала, что он опустит руки к завязкам на моих брюках. Потянет за ниточку и распустит их.

Я опускаю руку и обхватываю его своенравное запястье указательным и безымянным пальцами.

– Что ты делаешь?

Он замирает, приподняв черную бровь.

– Я разрешал отпустить петлю?

У меня замирает сердце.

– Слейд…

Другой рукой он шлепает меня по заднице – да так быстро и резко, что я вздрагиваю

– Эй!

– Я хочу, чтобы ты подняла руки и взялась за петлю.

Я не знаю, что это обо мне говорит, но когда Слейд смотрит на меня таким жадным взглядом, когда произносит рокочущим голосом чувственные приказы, я поддаюсь. Киплю. Горю.

Я поднимаю руку и берусь за петлю, прогнувшись в груди и наклонившись к нему.

Он удовлетворенно кивает.

– Итак, на чем мы остановились…

Он ведет рукой вниз, к поясу моих брюк, и проскальзывает кончиками пальцев, отчего кожа на животе покрывается мурашками.

– Захочешь вскарабкаться на гору – я буду рядом, чтобы убедиться, что ты не упадешь, – продолжает он, коснувшись моих трусиков.

– Хочешь что-нибудь построить? Я передам тебе инструменты.

У меня кружится голова, нервы на пределе, а когда Слейд прижимает ко мне руку, когда я понимаю, что он почувствовал скопившуюся там влагу, меня начинает трясти.

– Ммм, какая ты влажная для меня, Золотая пташка.

Я не могу сдержать прерывистое «да». Двигаю бедрами, побуждая его коснуться меня там, где я уже изнываю.

Он отвечает на мой безмолвный призыв. Подносит пальцы к моему клитору, потирает и кружит, и с моих губ срывается стон. Я еще сильнее цепляюсь за петлю, пытаясь устоять и приподнять бедра навстречу его прикосновениям.

– Хочешь пофлиртовать в пабе? – спрашивает Слейд, прижавшись губами к моей груди, к тонкой полоске прямо над затвердевшим соском. Он обхватывает его губами, намочив ткань языком, и пальцем проскальзывает под край трусиков.

Вырвавшийся из моего горла стон отдается эхом в этом замкнутом пространстве.

– Можешь флиртовать и играть сколько угодно, – вкрадчиво шепчет Слейд, облизнув другой мой сосок и окутав его таким же влажным теплом. – Можешь заставлять мужчин и женщин желать, вожделеть тебя, и я буду вожделеть вместе с ними.

Сердце гулко бьется в груди, отчего я не могу перевести дыхание. Слейд начинает вводить в меня палец. Сгибает его. Ласкает большим пальцем клитор. Заставляя меня изнывать от желания.

– Слейд…

Другой рукой он обхватывает мое лицо и тянет на себя, чтобы поцеловать, на что я с готовностью откликаюсь. Он резко кусает меня за губы и ласкающе проводит по этому месту языком, прижимаясь ко мне мягкими губами.

Идеальный танец.

– Хочешь друга? Я буду очень дружелюбным по отношению к тебе до конца наших дней.

Он смотрит на меня, проводя большим пальцем по моей нижней губе, а другим еще сильнее прижимаясь к моему клитору, заставляя меня извиваться.

– Великие боги…

Слейд берет меня за подбородок и поворачивает к себе щекой.

– Хочешь поцеловать незнакомца? – добавляет он, и его дыхание ласкает меня темной дымкой. – Вперед. – Он еще сильнее прижимает палец к моему лону, вводя второй палец. Большим пальцем двигает быстрее. Так упоительно.

Я не могу думать, а могу лишь слышать его. Чувствовать его. Его слова и его прикосновения, и все во мне хочет воспылать и лопнуть.

– Если тебе нужно целоваться, трахаться и играть, чтобы почувствовать себя свободной, тогда так и делай.

Я выгибаюсь еще сильнее, тело умоляет, ищет… а голова кружится от его слов. Он касается ртом моего уха, держа рукой за талию, а другой создает трение, от которого я начинаю воспламеняться.