Тело у меня дрожит. Живот сводит. А глаза… глаза горят от воспоминаний о том, как меня прижимали к стене и разрубали две дюжины раз.

Но потом Слейд касается губами моей шеи. Мягко прижимается ртом, осыпая спину легкими, как перышко, поцелуями. Я со слезящимися глазами понимаю, что он прикладывается губами к каждой паре отрезанных лент. Кое-где еще торчат кончики, будто заусенцы, которые я не хочу выдирать. Синяки полностью сошли, и я знаю: когда отвалятся последние обрывки, спина станет гладкой, будто и ничего не было.

Слейд постепенно спускается все ниже, и ниже, и ниже.

Я дрожу еще сильнее, а пещера начинает расплываться перед глазами, которые наполняются еще большим количеством слез. Потом Слейд поднимает руки и проводит кончиками пальцев, утешая истерзанные части моего тела, которых я больше не чувствую.

Он скользит пальцем вдоль спины, оставляя на ней мурашки. И пока осыпает меня нежными, любящими прикосновениями, стыд тает во мне, как снег на солнце.

Не говоря ни слова, он меня утешает. Исцеляет. Пока не опускается на колени, запечатлев последний поцелуй на порванных лентах на пояснице, и не хватает за бедра, прижимая к себе.

Встав и развернув меня к себе, Слейд поднимает руки и смахивает слезы с моих щек.

– Я вижу тебя, Золотая пташка, – шепчет он. Его глаз полон такой нежности, что я до сих пор не могу поверить, что она обращена ко мне.

– Я тоже тебя вижу, Рип, – шепотом вторю я.

Я опускаю руки к завязкам на его брюках, и сейчас, в отличие от того раза в пещере, мои движения нежные, неторопливые. Потому что я хочу насладиться моментом. Не хочу торопиться.

Внешнего мира – всего, что находится за пределами пещеры Грота, – сейчас просто не существует.

Когда шнуровка ослабевает, Слейд снимает сапоги и помогает мне спустить с него брюки. И вот мы уже оба обнажены и телесно, и духовно.

Я провожу взглядом по его мускулистым бедрам и смотрю на большой член, который уже начал твердеть. Не сводя с него глаз, я тоже медленно опускаюсь перед ним на колени.

Он резко втягивает воздух, когда я сжимаю рукой член. Я обхватываю его ладонью, вожу кончиками пальцев по нежной коже, и под моими прикосновениями он становится еще тверже. А потом наклоняюсь, облизав головку, и Слейд напрягается всем телом.

– Аурен…

Что бы еще он ни собирался сказать этим исказившимся тоном, все забывается, когда я беру член в рот. Слейд тут же опускает руки мне на голову, зарывшись пальцами в волосах. Несколько секунд я изучаю его, вбирая в себя, облизывая, наслаждаясь его вкусом и тем, как он ощущается во рту.

– Ты меня дразнишь, – рычит он, и я пытаюсь улыбнуться ему, устремив на него взгляд. – Отсоси у меня, детка. Хочу это увидеть.

К низу живота приливает тепло, и я тут же выполняю его просьбу. Я беру его в рот, водя головой туда-сюда, и между бедер становится жарко от изданного им стона.

– Черт возьми, Аурен, – выдавливает он сквозь зубы. – Этот рот.

Возбуждение, которое я получаю от того, как он теряет самообладание, придает мне смелости, и я вбираю его в рот до тех пор, пока он не касается задней стенки горла. Я давлюсь, но Слейд слегка оттягивает мою голову. Я поднимаю взгляд, и он прожигает меня плотским голодом. Он ждет, внимательно наблюдая за мной и убеждаясь, все ли со мной в порядке. От этого искреннего доверия мне еще сильнее хочется заставить его потерять контроль.

Когда преклоняешь колени перед подходящим человеком, то всегда видна сила. Обожание вкупе с покорностью. Гармоничное сочетание с властью.

Вот почему я смотрю на него снизу вверх и говорю:

– Трахни меня в рот, Слейд.

В его глазах вспыхивает чувственный голод.

– Положи руки мне на бедра, – говорит он. – Хорошо. Похлопай по ним, если я буду слишком груб или тебе нужно будет передохнуть.

Я киваю, дав ему понять, что поняла инструкции, и он направляет мои движения. Несколько мгновений он позволяет мне привыкнуть к его доминированию, а затем начинает двигаться быстрее и жестче, трахая мой рот так, словно страстно этого жаждет. Он покачивает бедрами, и движения у него смелые, грубые и восхитительно чувственные.

– Да, – рычит он. – Этот чертов непристойный ротик так идеально принимает мой член. – Он сжимает мои волосы кулаком и дергает только для того, чтобы держать мою голову крепче, но не причиняя боль. – Вот какая ты, понимаешь? Чертовски идеальная.

Он снова касается членом задней стенки горла, и я давлюсь, а с губ стекает слюна.

– Правильно, увлажни мой член, детка. Пусть с него тоже капает слюна, потому что скоро я тебя трахну, и хочу, чтобы ты тоже была влажной.

Возможно, эти выражения непристойны, но мне они нравятся, и я не могу ими насытиться.

Слейд отталкивает меня, и я хватаю ртом воздух, а глаза немного слезятся.

– Ты великолепна, и я ужасно хочу кончить тебе в рот, но еще сильнее хочу быстрее оказаться в тебе.