В воздухе раздалось хлопанье крыльев, лошади занервничали – и вот драконы приземлились на опушке, и земля задрожала под их лапами.

– Мать твою… – прошептал Кельвин, отступая назад вместе с другими пехотинцами.

Ридок хлопнул его по плечу:

– Придется тебе к ним привыкать. Драконы будут на любом форпосте, куда бы тебя ни отправили служить после окончания.

– Да… но так близко? – выдохнул Кельвин.

– Возможно, ближе, – шепнул ему Ридок и кивнул.

Мы, семеро всадников, попрощались с пехотой и пошли к драконам.

– Никого не беспокоит, что они прервали нашу связь с драконами? Подавили печати? А потом все вернули, как будто даже не понимают, что это… – Сойер покачал головой. Даже по его походке было видно, насколько он зол.

– Нарушение границ? – подсказала я.

– Вот именно. И вдобавок получается, они могут лишить нас связи в любой момент.

«Раньше так не было, – сообщил мне Тэйрн и прищурился, глядя на профессора Грейди. – Только с этого года. И мне это не нравится. Я тебя слышал и чувствовал, но ты не могла мне ответить».

– Тэйрн тоже не в восторге.

Боги, как я устала. И какого хера командование ищет способы подорвать наши силы? Я чувствовала себя такой слабой, когда они отрезали меня от Тэйрна и Андарны – моих главных источников поддержки и магической энергии, и к тому же лишили меня печати, на которую я привыкла рассчитывать.

– Видишь? – сказала Рианнон. – Ты мне не верила, а я говорила тебе, что в этом году творится что-то странное. Двери в госпитале под охраной. Разработка эликсиров, которые подавляют связь. К тебе подослали убийцу.

– Панчек сказал мне, что кто-то хочет отомстить моей матери, и я не вижу причин с ним спорить, – проговорила я, тщательно балансируя между правдой и ложью.

– Ты вообще не видишь причин говорить. – Она метнула на меня резкий взгляд.

Мои тайны уничтожат нашу дружбу. Я чувствую, что она уже трещит по швам. Ри старается быть терпеливой, но она привыкла решать проблемы, а я сейчас – огромная проблема.

Когда я подошла, Тэйрн вытянул лапу.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты увиделся со Сгаэль».

Собрав последние силы, я каким-то образом все же забралась в седло.

«Я провел с ней пару часов. На больше я не мог тебя оставить. И то только после того, как Бейд от вас отстала».

«И они уже улетели?»

Почему у меня сердце разрывается? Скучать по Ксейдену – нелогично, и глупо, и вообще бесит – и все же я ничего не могу с собой поделать.

«Мы увидим их через неделю».

И почему, почему все во мне говорит, что этого не будет?

По возвращении у меня как раз оставалось время, чтобы наведаться в Архивы, что я и сделала. Раз уж мне нельзя было увидеться с Ксейденом, я могла потратить время на исследования. Стоял уже поздний день, когда я привела себя в порядок и спустилась туда. Увидев Есинию, работающую с Аойфе за одним из столов, я улыбнулась.

Услышав мои шаги, Аойфе и Есиния взглянули на меня и помахали руками, и я ответила им тем же.

Я остановилась возле одного из столов и положила на него книгу, которую я принесла вернуть. Девушки что-то быстро обсудили, после чего Аойфе поднялась и направилась в заднюю часть Архивов.

Есиния тем временем подошла ко мне. В руках она держала блокнот, очень похожий на тот, который Аойфе прихватила на занятие по ориентированию на местности.

«Ты чего здесь забыла в воскресенье?» – поинтересовалась я.

Есиния положила блокнот на поцарапанную дубовую столешницу и принялась объяснять:

«Помогаю Аойфе переделать ее записи в официальный рапорт. Она взяла небольшой перерыв. Хочешь посмотреть, что она записала?»

Есиния протянула мне блокнот.

«Еще бы».

Я кивнула, взяла блокнот и пробежалась глазами по аккуратным строчкам Аойфе. Ее рассказ был поразительно точным, он включал даже те маленькие детали, которые пропустила я сама, например, о двух кадетах-пехотинцах, вызвавшихся помогать целителям, поскольку именно в этом заключалась их работа в отряде. Их обязанности были распределены для каждого задания. Я положила блокнот на книгу.

«Это невероятно».

«Рада видеть, что он точен. – Есиния покосилась через плечо, словно бы проверяя, одни ли мы. Мы были одни. Она продолжила: – Сложность в том, чтобы уловить истину, а не просто записать факты. Истории могут меняться в зависимости от того, кто их рассказывает».

Если бы она только знала. И как только кадеты вроде Есинии со временем могли эволюционировать в кого-то вроде Маркема?