— У вас есть один выбор. Вы носите нашивки. Вы следуете кодексу. На всю жизнь. Либо принимаете изменения в управлении раз и навсегда, либо отваливаете и не возвращаетесь. Одноразовое предложение. — Стоял готовый избить его до полусмерти.

Парень тяжело сглотнул.

— Но если вы откажетесь от нас, тогда мы закончили. Мы дали клятву Магниту. Не тебе или Уолтстриту. Он наш настоящий лидер.

— Он тоже мертв. — Я пожал плечами.

— Если вы решите уйти, вы будете дезертирами. Так что лучше выбирай мудро, или следуй по тому же пути, что и Магнит.

Мое сердце вдруг сжалось от боли; агония от кровавой раны пронзила мою нервную систему. Я вздрогнул, когда холод просочился в мои кости. Мне нужно было быстро разобраться с этим, прежде чем я потеряю сознание, как сука.

— Прими решение. У тебя есть десять секунд. — Кивнув на Грассхоппера, я сказал: — Возьми товар. Верни их в грузовик. Мы не оставим их на этом складе. Не сейчас, не с этим беспорядком.

Хоппер двинулся вперед, лая приказы верным членам клуба, в то время как другие наблюдали за парнями, которые предпочитали резню и идиотизм, а не эволюцию.

— Ваши десять секунд истекли. Каково ваше решение?

Победа моя — без слов, только легкий кивок. Достаточно хорошо для меня.

Другой отступил, качая головой. Хорошо, он не считается. Он не поклялся. Он просто вернется к тому, чтобы быть несанкционированным и свободным, чтобы его подхватил любой чертовый Главный человек, который пытался убить меня. Медленно он стиснул челюсть и кивнул.

— Хорошо. Я с вами. Но я хочу встречи. Я хочу демократического голосования.

Я смеялся.

— В нашем мире такого нет. Не нравится, вы просто потеряли шанс уйти, так что мы, блин, договорились. Ты слышишь меня?

Парень сердито смотрел на меня. Черт, у меня не было сил снова драться. Земля под моими ногами стала вращаться. Мое сердце теряет ритм. Мои вены, вероятно, были сухими до костей после того как все это вытекло.

— Хорошо.

Я протянул руку, один раз пожал ее, затем повернулся к грузовику.

Двигаясь вперёд, я проигнорировал идиотов, которые сражались против нас, направляясь прямо к толпе девушек, валяющихся в грязи.

При ближайшем рассмотрении ближайшая женщина совсем не боялась. Ее длинные рыжие волосы прилипли к ее шее, лицо было наклонено, как будто она могла видеть суматоху и резню через повязку. Ее тело было элегантным с полной грудью и длинными ногами. Ее приоткрытые губы полные и розовые.

Несмотря на мою травму, мой член дернулся от интереса.

Я присел на корточки перед ней, сняв повязку.

Зеленые глаза.

Я чуть не умер на месте.

Клео!

Нет, это не могло быть

Все, что я думал, я знал, прекратило существовать. Мой мир остановился.

Она.

Женщина, которая преследовала меня в снах и заставила меня так сильно желать, чтобы жизнь сложилась иначе.

Девушка, которая проникла в мое сердце подростка и отказалась быть вырезанной, независимо от того, сколько женщин я трахал.

Мертвая девушка

Девушка, чья надгробная плита лежала рядом с ее родителями, скрытая глубоко в моем прошлом.

Девушка, которую я предал.

— Ты сделаешь это, Артур. Иди туда. Сейчас же. — Мой отец сунул пистолет с глушителем в мою руку. В течение нескольких недель он заставлял меня подчиняться. Кормил меня дерьмом о том, как клубу будет лучше для него.

Я проигнорировал его. Я боролся с этим.

Но потом он обнаружил мою слабость.

Схватив меня за шею, он притянул меня ближе.

— Если ты не сделаешь этого сегодня вечером, я пойду туда и изнасилую эту чертову суку, а затем пущу ей в глаза пулю. Я сделаю это с тобой, если ты не подчинишься мне.

Ярость искалечила мое сердце.

— Не смей трогать ее.

Его пальцы сжались, болит.

— Делай то, что я тебе говорю, и она будет жить. Ее судьба в твоих руках, сынок. Выбирай с умом.

Его голос упал до шипения:

— Один последний шанс. Слушайся, и я позволю ей жить. Нет... и я заставлю тебя смотреть, как я заберу у нее девственность, которую ты так хочешь, и убью ее.

Мои пальцы обвились вокруг рукоятки пистолета. Я любил Торна и Лепесток Прайс. Они приняли меня в свою семью, хотя я был недостаточно хорош для их дочери. Они были хорошими людьми. Приличные люди. Достойные люди.

В отличие от моей семьи.

Атмосфера в моем доме была полна жадности и вражды, а не любви и общения. Даже мой собственный брат ненавидел меня только потому, что я заслужил любовь такого ценного человека, как Клео.

— Иди, Киллиан. Сделай это.

Мой отец вытолкнул меня за дверь, где ночь поглотила меня, и дьявол приветствовал меня в своих лапах.