Я подошла ближе и положила ластик в его карман.

— Это…

— Он твой. И у меня нет карманов. — Я встала на носочки и подарила ему то, что для него будет значить целый мир. — Для меня ты всегда будешь номер один.

Он ухмыльнулся, но улыбка не коснулась его глаз, которые все еще были замутнены прошлым.

— Я пришел и изменил их знак, их клятву — я вытащил их из бандитов и легализировал клуб. Я сделал все, о чем бы он мог меня попросить.

— Он? — Он снова обернул руки вокруг моей талии.

— Уолтстрит. Он был причиной… — останавливая самого себя, он сказал. — Он единственный, за кого я всегда боролся. Единственный, кому я всегда был верен, потому что это все он давал мне. — Обводя все помещение рукой, он добавил:

— Все это — все это принадлежит Уолту. Он построил этот клуб, он расширил чапты по всей стране, но потом его свергли, и парень, которого он оставил, предал его.

Я не знаю, нравился ли мне Уолтстрит. Потому что он был основной причиной моей продажи. Он — ублюдок, не то, чтобы я сказала это.

— Он просил тебя управлять Клубом после него. — Понимание пронеслось в моем мозгу.

Артур кивнул.

— И большинство из членов клуба возненавидели то, как новый президент разрушил все, что он построил. Они были счастливы встать за мной, даже не смотря на то, что я появился со стороны, и все было, скажем… сложно. Но остались и те, кто все еще верен Магниту.

— Человек, который предал Уолтстрита? — Я со всей силы пыталась понять и следовать его истории.

— В одночасье, когда «Порочные» стали МК «Чистая порочность» и чапты были обязаны повиноваться новой власти, или они были бы вырезаны. Это были чертовски долгие четыре года. — Он устало улыбнулся.

— Но по большей части были мужчины, которые хотели покоя и были порядочными, они просто хотели, чтобы их активы и семьи были под защитой.

— И ты дал им это. — Он притянул меня ближе.

— И я дал им это.

Я прильнула ближе, изголодавшись по его телу. Весь этот разговор и прикосновения творили беспорядок как в моем теле, так и в моем мозге. Мне нравилось узнавать новое, нравилось докапываться до правды, но я бы предпочла делать это в кровати, где смогла бы его отвлечь, если тема становилась бы слишком тяжелой.

— Так что у них у всех свои дома. — Артур кивнул.

— У некоторых их несколько. Они богатые ублюдки. Все они — спасибо тому, чему Уолтстрит обучил меня. Добыча делится в клубе. Я прошу о доверии и подчинении, в свою очередь они могут проводить все свободное время с семьей, или как им заблагорассудится, и так же у них есть моя поддержка, если у меня появляются задания для них.

Волна раздражения накрыла меня.

— А торговля женщинами, это было заданием? — Я не хотела так говорить это, но чувство вины за тех пятерых женщин, что были проданы, наполнило меня. — Арт, тех женщин, которых ты продал. Я не могу поверить, что — я имею в виду, что тот мальчик, которого я знаю, никогда бы не сделал это. Их можно спасти?

Его глаза наполнились гневом.

— Не нужно, Клео. Ты не знаешь, какого черта происходит, и я не позволю тебе судить меня. Те проданные женщины были первыми и последними, и, поверь, причина была. Поверь мне.

Я понурила голову.

— Я верю тебе, но… ты продал людей. Ты отправил их в рабство. Это не так легко забыть или найти этому оправдание. — Он покачал головой.

— Я соврал тебе, когда сказал, что они были выбраны случайно. Не случайно. Они были помечены по причине, о которой я не буду разговаривать с тобой. Не стоит жалеть их. Поверь, они заслужили то, что с ними случилось.

Страх прошелся холодком по моей спине.

— Что ты имеешь в виду?

Что значит «они были выбраны». Я тоже была выбрана?

Вопрос, который был обременен слишком большими последствиями.

Артур притянул меня ближе за талию.

— Я имею в виду, что слишком много всего мне нужно тебе объяснить, но сначала мне нужно разобраться с этим. Потом мы должны увидеться с Уолтстритом.

Я не хотела его видеть. Что я скажу? Как я скрою ярость, которую испытываю?

— Президент? — Грассхоппер появился из двери, которая, по-видимому, вела к одной из толи ванных, толи офисов.

— Хоппер. — Кивнул Артур. — Ты достал все, что я просил?

— Я пытался, но я все еще не понимаю. Так что тебе пора начать говорить, чувак.

Артур не отпустил меня, когда появился Грассхоппер, он тащил меня за собой.

Его голубые глаза остановились на мне; его ирокез торчал во все стороны.

— Что она здесь делает? Я думал, что ты отвез ее к покупателю.

— И мне приятно с тобой увидеться снова, — выдохнула я.

Грассхоппер съежился.