Я не могла оторваться от пола. Я не знала, в какую сторону идти. Я не могла дышать. Я не могла говорить. Все, что я могла делать - это держаться за плитку и противостоять головокружению и клаустрофобии.

Сердце выбивало бешенный ритм.

Я потеряла сознание.

Это было благословением.

К тому времени, когда Бонни вернулась, чтобы снять замок, я уже не могла говорить связно.

Покачав головой, я потерла лицо.

Сколько мучений перенесла Элиза, прежде чем она "очистилась"?

Неизвестный номер: «Черт возьми, Нила. Ты мне так нужна. Мне нужно показать тебе, как сильно я тебя люблю. Как сильно я скучаю по тебе.»

Мое сердце было разорвано в клочья без него.

Иголочка и ниточка: «Ты мне тоже нужен. Так сильно. Слишком. Когда мы снова будем вместе, я собираюсь ...»

Какой-то шум заставил меня поднять голову.

Нет!

Мой взгляд упал на незащищенную дверь.

Пожалуйста, нет!

Самое ужасное было в том, что я была настолько больна, что у меня не было сил отодвинуть комод, чтобы защитить себя.

Телефон ожил в моих руках, требуя моего внимания.

Входящий звонок с неизвестного номера. Ответить?

Устройство настойчиво вибрировало, умоляя меня принять его вызов.

Джетро…

Моя душа рыдала. Мне так, так, так сильно хотелось ответить.

Но я не могла.

Выключив экран телефона, я засунула его под подушку.

Ты не удалила последнее сообщение.

Дверь распахнулась.

Слишком поздно.

Появился Дэниэль, самоуверенный и со злорадной усмешкой на лице.

- Пришло время для следующей игры, Нила. И мы не можем опоздать.

***

Я склонился над братом.

Трубки и кардиомонитор делали его похожим на какого-то франкенштейновского монстра - собранного из кусочков человека, которого я когда-то называл другом, живого только лишь благодаря какому-то волшебству и удачи.

Его кожа была слегка желтоватого оттенка, губы потрескались и высохли, приоткрывшись, чтобы трубка могла проникнуть в горло.

Врачи делали все, что могли - залатали его и поддерживали биение его сердца. Теперь все зависело от него.

Прошло полторы недели. Десять мучительно долгих дней. Если бы не регулярные сообщения Нилы, я бы сошел с ума от беспокойства.

Ее сообщения держали меня в здравом уме.

С каждым часом я становился все сильнее. Я подбадривал себя, пока боль не уменьшилась, и моё тело не стало более выносливым. Каждую минуту я строил план своей игры и каждую секунду думал о Ниле.

Она ответила ночью. Мы оба под одним небом, пишем при свете звезд, посылаем запрещенные послания. Она была в том мире, в котором я жил раньше. Я был в могиле, отправленный туда моим отцом.

И все же ничто не могло разлучить нас.

Скоро мы оба будем свободны.

Однако ее сообщения были не такими, как раньше. Когда Нила была еще дома с отцом и братом, она была робкой и легко смущалась. Она была такой милой и чертовски соблазнительной в своей невинности. Но теперь в её текстах была недосказанность. Она так много скрывала, говоря мне только то, что я хотел услышать.

Это было чертовски неприятно.

Почему ты не отвечаешь на мои звонки, Нила?

Каждый раз, когда я набирал номер между нашими сообщениями, она всегда игнорировала меня и исчезала. Как будто лгать мне в сообщениях это было всё, на что она была способна.

Мне нужно было поговорить с ней. Мне нужно было узнать правду.

Что мне действительно нужно, так это выбраться из этого гребаного места.

Мой бок заныл, напоминая мне, что я могу сойти с ума от нетерпения, но я все еще не был достаточно силён, чтобы сражаться.

Черт возьми.

Монитор сердечного ритма Кес никогда не прекращал своего непрерывного монотонного писка. Я хотел, чтобы этот звук изменился, сигнализируя, что он просыпается.

Я взял его руку и сжал со всей силы.

- Я здесь, приятель. Не сдавайся.

Другой рукой я обхватил свой торс, нежно сжимая ребра. Луиль сказал, что мне повезло, что пуля прошла так чисто. Он не мог объяснить траекторию пули, по которой она не задела жизненно важные органы, но я мог. Полет в воздухе и поворот, чтобы спасти мою сестру, сохранил мне жизнь.

Пуля не нашла идеальную мишень.

Проведя пальцем по сморщенной коже сквозь тонкий хлопок футболки, которую мне дали, я стиснул зубы. Сегодня утром мне сняли швы. Они прекратили давать мне антибиотики и объявили о хороших новостях.

Я быстро поправлялся.

Я согласился, что это хорошая новость. Я потребовал выписаться пораньше.