Каждый раз, когда мои мысли возвращались к Джетро, я отключалась. Боль была непреодолимой. Каждый день я переставала верить, что он выживет, и вместо этого беспокоилась о худшем. В моем быстро теряющемся сознании он был мертв, и я поверила в ложь.
Жасмин изо всех сил старалась уберечь меня от худшего.
Дыба, которую она отвергла.
Колыбель Иуды, от которой она наотрез отказалась.
Но были и другие, от которых она не могла отказаться — она не могла ослушаться свою бабушку, несмотря на то, что ее глаза кричали о сожалении и наша невысказанная связь становилась все крепче.
Джетро больше не было. Но Жасмин была.
И я научилась любить и ненавидеть ее за то, что она помогла мне.
Ее помощь не была любовью, поцелуями и нежными украденными моментами. Нет. Ее помощь заключалась в выборе наказания, для которого я была достаточно сильна, чтобы выжить. Сохраняя меня живой как можно дольше, чтобы найти какой-то выход из этого безумия.
Худшей частью моего наказания было то, что Вон все это видел.
Он был свидетелем того, что делали Хоуки.
Теперь он знал, чему я подвергаюсь.
Его крики были тем, что разрушало меня: не смех Бонни или самодовольные смешки Ката, ни даже безумное кудахтанье Дэниэля.
Любовь – это то, что разрушало меня больше всего.
Любовь была окончательным разрушителем.
Но как бы я ни старался отпустить его...я не могла.
- Ты раскаиваешься, Нила? Согласна ли ты выплатить последний долг?
Я извивалась в своих оковах, задыхаясь от ужаса, когда Дэниэль повел меня к гильотине. Вокруг меня стояли бесплотные призраки моей уничтоженной семьи, их отрезанные головы парили над трупами.
Над пустошью раздался вой. Была ли это смерть? Или это была надежда?
Скоро я это выясню.
- Нет, я не раскаиваюсь!
Кат подошел ко мне. Его лицо скрывала черная маска палача. В руках он держал тяжелый сверкающий топор, отполированный и заточенный, готовый разрубить мне шею.
Наклонившись ко мне, он поцеловал меня в щеку.
- Слишком поздно. Ты уже мертва.
- Нет!
- О, да. - Дэниэль усмехнулся, толкнув меня вперёд. Гильотина превратилась в нечто ужасное. - Вставай на колени.
Я рухнула на колени, рыдания душили меня.
- Не надо, пожалуйста, не надо!
Никто не слушал.
Бонни сжала мои плечи, заставляя меня наклониться и посмотреть на плетеную корзину внизу. Ту самую корзину, в которую скатилась бы моя голова.
- Нет! Нет! Стой! Не делай этого!
- До свидания, Нила Уивер.
Топор взметнулся вверх. Солнце поцеловало его лезвие.
Он опустился вниз, разрезая воздух…
Меня разбудил звонок.
Слабый звон в тяжелой пелене темноты. Мое сердцебиение громыхало, как тарелки, а руки сжали горло.
- Нет ... - бриллианты все еще держали меня в плену. Моя шея все еще была цела.
- О, слава Богу.
Я все еще жива.
Это всего лишь сон…
Или это было предчувствие?
Я закашлялась, прогоняя его.
Моя лихорадка принесла много галлюцинаций за последние день или два: образы Джетро, входящего в мою комнату. Смех Кестрела, когда он учил меня прыгать на Мот. Вещи, которых не могло быть. Но которых я отчаянно хотела.
А также страх и смятение. Пытки не прекращались, они доставляли Кату удовольствие...И мой разум продолжали мучить меня, когда я была одна.
Звонок раздался снова.
Я знаю этот звук...но откуда.
Я устала и чувствовал себя разбитой. Я не хотела двигаться больше никогда, но глубоко внутри, мне удалось найти силы, чтобы выбраться из моего гнезда, сделанного из постельного белья, и потянуться под подушку.
Возможно ли это?
Мои пальцы вцепились в телефон, сердце громыхало будто барабанные тарелки. Ритм неуверенно лязгал, пропитанный болезнью и делающий все возможное, чтобы сохранить мне жизнь. У меня заложило нос, слезились глаза, болело все тело.
Я была больна.
Как и моя надежда, сдалось и моё тело, подцепив страшный микроб и приковав меня к еще одной слабости.
Я заболела гриппом четыре дня назад. Через день после того, как Бонни рассказала мне, что произойдет. Двадцать четыре часа спустя
Я видела, что случилось с Элизой на этих ужасных фотографиях. Но все это не имело значения, если звонок сигнализировал о том, в чем я так отчаянно нуждалась.
В течение нескольких дней я надеялась получить от него весточку. Но каждый день я испытывала разочарование. Я столько раз разряжала аккумулятор, погружая себя в транс мягким голубым свечением экрана, желая, чтобы появилось сообщение.