Собирая в руку её чёрные густые волосы, я проигнорировал её полную неосведомлённость в этом вопросе. Я пояснил ей, что незнание было для неё счастьем, что было истинной правдой. Но, я хотел её пытать. Я хотел держать всё её будущее в своих руках.

Легко обдавая дыханием её шею, я зашептал:

― Потому что, как только воротничок защёлкивается на своём месте… есть только один выход… высечь из кожи долг.

Нила

― Хватит играть в игры, Джетро, веди её сюда!

Громкий приказ обжёг мой слух, превращая веру на спасение в пыль. Огонёк, который я лелеяла внутри, погас. Было глупо претворяться, что я могу уберечь себя и свою душу от разрушения. Мои маленькие коготки опять втянулись из-за того, что я не могла ничего сделать.

Я стала льдинкой. Льдинкой, как и он.

Закрылась ото всех. Как и он.

Стала молчаливой. Как и он.

И был только один единственный способ избавиться от этого.

Я тяжело сглотнула. В висках стучало. Я подняла руки и потрогала алмазный воротник. Он был тяжёлый, безжизненный и холодный. Чистый лёд. Идеальная чистота и блеск алмазов делали мою кожу безжизненной, подтверждая своё право на меня, клеймя меня.

И был только один единственный способ избавиться от этого.

Я думала, что смогу поладить со своим убийцей. Я думала, что встречу свою смерть с высоко поднятой головой, но это было до того, как мне сказали, о способах казни. Когда я думала о смерти и представляла образы погибающих людей, я ничего не испытывала. Я не могла представить образ того, как придёт мой конец.

Теперь я видела.

Единственный путь, как избавиться от всего этого, это... 

Я должна была быть казнена.

У меня не было ни одной чёртовой надежды, избавиться от этого дорогостоящего украшения с моей шеи. Замочек крепления застёжки подразумевал необратимость механизма. Тугая петля была моим наказанием. Она медленно стягивалась, удушая меня восхитительными бриллиантами.

Они не были легко разрушимым материалом. А я была. Я была хрупкой, одно касание острого лезвия, и я умру. А бриллианты по своей природе, были квинтэссенцией власти и льда.

Новое понимание скрутило мои внутренности. Джетро сказал его шахты. Их шахты. Бриллианты были чистым материалом, но способ их сбора, имел тёмную историю из смерти и жестокости.

Они не просто играли роль неприкасаемых. Они были неприкасаемыми.

Нет! 

Мои пальцы дотрагивались до воротника, нервно подрагивая. Я выгибала шею в попытке найти слабое место в сплетении ожерелья из белого золота и драгоценных камней. Я должна была сорвать его с себя.

Избавиться от него.

У меня не было сил, чтобы умереть. Я не хотела погибать мученической смертью. Не ради семьи. Не ради судьбы. Я была слабой! Я не хотела умирать! 

Джетро схватил меня за запястья и оттолкнул мои руки от воротника. Я открыла глаза и всё, что я могла видеть — это его озлобленный взгляд, глаза Джетро были словно камень. В его светло-карих глазах не было сострадания. Никакой симпатии или чувства вины. Откуда он находил силы быть так близко ко мне, так желать меня, и всё равно вершить мою судьбу?

Только необычный человек мог сделать это. Человек, не рождённый в этом мире, созданный из серы и огня. Родом из преисподней.

Я боролась с его хваткой, тяжело дыша. Я всё ещё чувствовала ледяное присутствие воротника, который крепко обернул мою шею.

 ― Я ошибалась в тебе, ― прошипела я.

Джетро с силой опустил мои руки вниз и затем отпустил меня. Он пожал плечами и провёл ладонью по волосам стального цвета.

― Я был откровенен и честен с тобой с самого начала. Ты единственная, кто противопоставлял ложь правде. Ты единственная всё игнорировала. Я предупреждал.

Повернувшись к столу, он обернул свою сильную руку вокруг моей талии.

― И теперь настало время встретиться с реальностью, которую ты игнорировала.

Мистер Хоук, в своём нелепом твидовом костюме и кожаной куртке, затушил сигару в пепельнице, затем проговорил:

― Ты сказал ей, Джет?

Джетро вздрогнул, как будто что-то взволновало его.

― Нет, я забыл.

Его отец вальяжно устроился на своём бальзаковском кресле и, сложа руки на животе, продолжил:

― Ты должен был рассказать ей про это, когда одевал воротничок. Он называется «страдалица Уивер» и принадлежал...

Громкий гул раздался в моих ушах. Мой живот скрутило, меня начало тошнить. Вертиго, словно огромный спрут, протягивало свои щупальца в попытке захватить мой разум.

Ожерелье. Оно было на ней, когда я видела её в последний раз.