— Ты думаешь, это спасёт тебя от того, что тебя ожидает? Так вот каков твой маленький план? Чтобы я трахнул тебя, в надежде, что я смогу что-то почувствовать к тебе? — он покачал головой. — Я не буду учить тебя, тем более тому, как меня удовлетворять. Как ты сказала мне как-то раз — погугли эту фигню, но это не поможет тебе в следующий раз… Мне не нужна будет рука, чтобы кончить.

У меня перехватило дыхание.

Моё сердце билось с трудом, и я вся дрожала. Тучи закрыли солнце, оставляя нас в полумраке.

Джетро стоял, смотря на меня, через материал его джинсов я заметила его эрекция. Но в его взгляде не было ни тени страдания от похоти, которая бы одолевала его, от страсти, которая горела между нами секунды назад. Его взгляд без эмоций прожёг дыру в моей душе, обрекая меня ощутить горький привкус прошлых неудач и будущих поражений. Чем дольше он смотрел на меня, тем больше он рушил мои защитные стены.

Я не могла выдержать больше мощь его взгляда. На меня нахлынуло унижение от того, что я стояла здесь нежеланная, использованная и полностью разочарованная. Трясущимися руками я расправила и опустила платье, и отошла от стены. Без единого слова я перекинула свои длинные волосы через плечо и обошла его. Уверенными шагами я направилась к особняку, оставляя его позади.

Он преследовал. Он охотился.

Я ожидала, что моё выражение лица будет отражать мой настрой на тщательно спланированное неповиновение. Я ждала, что вертиго заберёт мою уверенность, и я рухну на землю.

Но Джетро не атаковал меня со спины, а я выстояла, не упала.

Я была стойкой первый раз в своей жизни. Моё тело слушалось меня.

Мой мир продолжал держаться, хотя я была выброшена из привычной для меня жизни в совершенно новый, неизведанный мир. Новое государство, где секс манил меня словно Святой Грааль, увеличивая моё презрение к самой себе в тысячи раз.

Мой пустой желудок, грозил мне ослаблением сил в моих руках и ногах, но я продолжала идти, совершенно не обращая внимания на протесты моего тела, шла вперёд, словно маленькое послушное существо на верную смерть.

Я совершенно не была счастлива оттого, что поддавалась наказанию только за то, что была урождённой Уивер.

Сжимая руки в кулаки, я дала себе обещание. Обещание, которое я надеялась, даст мне силы выжить в ближайшие дни.

Они не смогут притронуться ко мне. Я больше не буду Нилой или Ниточкой. Я прекратила быть слабой.

Моё сердце забилось с усиленной скоростью, когда я поднялась на холм и увидела во всей блистательной красе Хоуксбридж Холл. В этот момент, мой внутренний кроткий котёнок сбросил свой нежный мех и обзавёлся новой шкурой. Той, которая наполняла меня воинственным духом. Той, которая удлиняла мои когти, благодаря которой я начала менять свою сущность и увеличиваться в размерах.

Я больше не охраняюсь тиграми, но вынуждена стать одной из них.

Я Иголочка, и я выживу.

Джетро

Власть.

Я любил её.

Я пользовался ею.

Я владел ею. 

Но эта маленькая шлюшка Уивер разрушила мой контроль, превращая меня в никчёмного, сходящего с ума от сексуального влечения, идиота. Она заставила меня оставить всё позади: мои правила приличия, моё спокойствие, тщательно продуманные планы, которые я попросту сбросил в пропасть, ради одного прикосновения.

Её неумелые пальцы. Ее взволнованные вздохи. Они сводили меня с ума сильнее, чем действия опытных любовниц. Она была настолько чиста, будто над ней возвышался чёртов нимб.

 И, мать вашу, она попросила меня научить её, показать ей, как доставить мне удовольствие? Отдала мне в руки всю власть, чтобы слепить из этой девственной красоты всё, что мне заблагорассудится.

Это было искушением.

Это было непозволительной роскошью.

Она была моя, для того, чтобы я её брал. Моя, чтобы я ею делился.

Я отказался её учить, потому в самом конце, я бы был единственным, кто получит этот мощный удар. Она проиграла в игру, которую вела... в которую пыталась втянуть меня.

Я тяжело дышал, даже с трудом боролся, чтобы найти свою излюбленную холодность. Мне был просто необходим ледяной душ. Мне нужно было только лишь преподать ей долбаный урок, вот, что мне было нужно! 

Шум заставил меня поднять голову. Я развернулся, фокусируя своё зрение не на саде, простиравшемся перед домом, а на моём отце, я посмотрел на него. Мужчину, который научил меня быть хозяином своих эмоций. Научил, как сдерживать внутреннюю, настоящую, часть себя и быть жестоким, находясь в тишине, не поддаваясь тревогам внутреннего голоса. Он обучал меня больше всех, он был со мной жёстче, чем с остальными, и я был его любимчиком, его преемником.