- Тебе действительно нужно перестать употреблять эти слова. Это крайне неуместно, что я так суров на вечеринке по случаю дня рождения моей дочери.

Нила повернулась в моих руках, прижимаясь своими губами к моим. Она еле слышно прошептала.

- Тебе действительно нужно перестать заставлять меня любить тебя так чертовски сильно. - Ее глаза встретились с моими. - Ты чувствуешь это? Насколько я переполнена? Как я не знаю, как сдержать это сегодня вечером? Я просто... ты мне нужен.

Остальная часть комнаты исчезла — мир всегда исчезал, когда Нила прикасалась ко мне.

- Да. Я чувствую это.

Она склонила голову набок.

- На что это похоже?

Я взглянул на Эмму, которая все еще не решила, как задуть все свечи сразу.

- Это похоже на погружение в горячие источники под Холлом. Тепло и удовлетворение окутывают меня с легким оттенком боли от того, что мне слишком жарко. Но, в отличие от горячих источников, я не испытываю дискомфорта от осознания того, что мне придется снова забираться в холод и оставлять тепло позади. Ты постоянно даешь мне это.

Нила поцеловала меня в щеку.

- Тебе больше никогда не будет холодно.

Двойной смысл ее слов — что я никогда больше не буду нелюбим — пульсировал.

Прочистив горло, я оттолкнул ее и снова привлек внимание к комнате.

- Продолжай говорить такие вещи, и мы не увидим остальную часть вечеринки.

Нила наполовину рассмеялась, наполовину нахмурилась.

- Я разрываюсь между тем, чего я хочу больше.

Повернувшись, она посмотрела на стол и Эмму.

Кес закатил глаза, не отводя взгляда от сестры, нетерпеливо ожидающий десерта.

- Давай уже.

Эмма ухмыльнулась, надув свои маленькие щечки. Ее легкие расширились, и она сумела заставить пламя превратиться во вьющиеся спирали дыма.

Зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами.

Эмма визжала и танцевала на своем стуле.

Нила схватила Эммы за балетную пачку, на всякий случай, если она упадет.

- Хорошая девочка. Я не сомневаюсь, что все твои желания сбудутся.

Кес стоял рядом, у него текли слюнки. Ему было все равно, что слюна его сестры просто оказалась на торте, когда она попыталась дунуть. Все, чего он хотел, - это сладости. Малыш взлетал, как чертов воздушный змей, всякий раз, когда у него были сладости. В этом отношении он не напоминал мне своего тезку. Мой брат никогда по-настоящему не позволял себе расслабиться - никогда не был сумасшедшим или глупым подростком.

В то время я думал, что это был только он, но теперь я думаю, что он сделал это для меня. Если бы он позволил себе увлечься, у меня не было бы другого выбора, кроме как тоже увлечься.

Отпустив Нилу, я сунул руку в задний карман и сжал спрятанную коробочку. Нила видела этот подарок, но Эмма - нет. Это был последний подарок, но самый ценный.

Весь день Эмма с благодарностью принимала подарки. Мне нравилось, что она искренне ценила все — от носков и шербета до новых качелей и пони. Ее юные эмоции наполнили мое сердце до краев, и странным образом я смог пережить свое детство через нее, заменив несчастливые времена прекрасными.

- Вниз. Вниз. Я хочу спуститься. - Эмма указала на пол.

Нила спокойно подняла Эмму со стула и поставила на пол.

- Никуда не уходи. Я думаю, у папы есть для тебя подарок, пока я буду резать торт.

Черные глаза Нилы встретились с моими. Мы были вместе так мало лет, но мне казалось, что она была моей целую вечность. Мне никогда не надоест просыпаться с ней в своей постели, или делить с ней завтрак рядом, или помогать ей шить поздно ночью, даже если ее иглы вытягивали из меня больше крови, чем мне хотелось.

Я люблю тебя.

Она просияла. Я знаю.

Оторвав свой пристальный взгляд от ее, я опустился на корточки и жестом пригласил Эмму подойти ближе. Это было нереально - защищать и растить детей, названных в честь двух людей, которые значили для нас весь мир; двух людей, погибших в войне между нашими домами. Кестрел перенял некоторые причуды моего брата, но не все, и Эмма души не чаяла в Тексе, что заставило меня задуматься, не переняла ли она немного от моего состояния.

Невозможно было избежать лавины любви и скрытого отчаяния Текса из-за того, что его жены не было рядом, чтобы увидеть, как растут ее внуки. Эмма держала его за руку и тихо сидела у него на коленях, заглаживая его боль тихой нежностью.

Взяв дочь за руку, я посмотрел в дальний угол комнаты. Моя невестка Жаклин держалась на заднем плане. Она приехала на несколько дней, чтобы отпраздновать день рождения Эммы, но не могла избавиться от настороженности, которую вызывал в ней Холл. Хоуксбридж не был добр к Уивер, и она не так легко приняла свое происхождение.