Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрел на Нилу, любя ее так сильно, что это причиняло боль.

- Они бы не взяли твою. Они пришли бы за моей. Я был тем, кто должен был сменить фамилию, помнишь? Но я этого не сделал, и проклятие снято. Все кончено. Конец.

Вон вздохнул.

- Моя мама гордилась бы тобой, ты знаешь? Горжусь тем, как ты остановил это и спас Нилу.

Я вспомнил Эмму и ее железно-мягкий дух. Я научился заботиться о ней во время ее короткого пребывания и уважал ее за то, какой сильной она была.

- Я должен был спасти ее.

- Мы все согласились не жить прошлым, помнишь? - Отойдя от меня, Вон направился к женщинам и двум малышам у огня. - У нас есть новое будущее, которым мы можем наслаждаться.

Неосознанно я встал и последовал за ним. Нила улыбнулась, когда я стоял над ней, глядя сверху вниз на две темные головки наших детей. Ее пальцы обхватили мою голую лодыжку.

- Я скучала по тебе.

Мое сердце набухло и раскололось, наполняясь обожанием и удовлетворением.

- Я тоже скучал по тебе.

Опустившись на корточки, я встал рядом с ней и вытащил ее из мешка к себе на колени. Уткнувшись носом ей в шею, я поцеловал ее бриллиантовое ожерель, а затем ее нежную, как лепесток, кожу.

Она тихо простонала:

- Я думаю, что пора спать... не так ли?

Мои глаза впились в ее, без слов говоря ей, что она мне чертовски нужна.

Маленькая рука потянула меня за джинсы.

- Папа, сказку?

Я вздохнул. Вот и все для того, чтобы лечь спать.

Я театрально закатил глаза.

- И почему ты думаешь, что заслуживаешь сказки, крошка Эмма?

Нила протянула руку и пощекотала маленькую девочку, которая была точь-в-точь похожа на нее. Те же скулы, подбородок и губы. Однако у Эммы были мои глаза — ястребиные глаза — черта, столь сильная, что ее разделяли все мои братья и сестры.

- Где твои манеры, Липучка?

Эмма хихикнула, услышав прозвище, которое Нила дала ей. На свой второй день рождения она упала в корзину с липучками. Ее мягкий хлопчатобумажный комбинезон зацепился за пластиковые шипы, так что для того, чтобы распутать ее, потребовалось много усилий и проклятий. У неё теперь появилась привычка раздвигать липучки; она любила шум.

Кестрел бросил свои Лего, придвигаясь ближе, чтобы прислониться к моему бедру.

- Можно сказку? Только одну. Пожалуйста?

Я ничего не мог с собой поделать. Обхватив рукой его маленькие плечи, я обнял его. Нила сидела у меня на коленях, а Кес и Эмма прижались ко мне по бокам — что может быть совершеннее?

- Ты хочешь историю?

Эмма подпрыгнула вверх-вниз, Кес просто кивнул. Его мысли нежны, непоколебимы. Он обожал свою младшую сестру. И если она хотела историю, он позаботился о том, чтобы она получила историю.

Его золотые глаза встретились с моими, умоляя. Мурашки пробежали по моим рукам, когда я подумал, не мог ли мой брат и лучший друг каким-то образом найти способ общаться со мной через моего сына.

Кес извивался в моих объятиях.

- Расскажи нам историю. Только одну. Потом в постель. Обещаю.

Нила рассмеялась.

- Как часто мы это слышали?

Кес ухмыльнулся, прядь волос упала ему на лоб.

- Обещаю. Вот вам крест!

Жасмин хихикнула.

- Задом наперед, Кесси.

Кес высунул язык.

- Папа знает, что я имею в виду.

Я тихо рассмеялся, когда Вон соскользнул на ковер, прислонился спиной к шезлонгу и посадил Жасмин к себе на колени.

- Ты прав. Я знаю, что ты имеешь в виду.

Кес хлопнул в ладоши.

- Хорошо. Тогда расскажи историю.

- История! История!

Эмма свернулась калачиком.

Вот оно.

Это было счастье.

И я больше не был пьян от этого.

Я был заражен этим.

Это была моя семья.

Моя новая избранная семья.

Мы победили.

Мысли Нилы нахлынули на меня потоком меда и безмятежности. Ее сердце наполнилось любовью.

Сжав своих детей, я схватил свою жену и крепко поцеловал ее.

Кес притворился, что его тошнит, а Эмма завизжала. Жасмин и Вон простонали:

- Снимите комнату.

Нила прервала поцелуй, ее ониксовые глаза светились нежностью.

- Я думаю, мы должны рассказать этим демонам историю.

- Я думаю, что да.

- У меня есть история. - Вон пощекотал Кеса. - История о драконе и маленьком мальчике, которого съели.

- Нет!

Кес боролся, морщась и пытаясь не рассмеяться.

- Мне нравятся папины истории.

Мои брови поползли вверх.

- Мои истории?