Колени дрожали, а легкие едва ли справлялись со своей работой. Я больше не могла этого выдерживать. Вся боль, шок и беспомощность, которые устраивали карнавал в моем желудке, поднялись вверх. Когда все это достигло моей груди, я ринулась через офис в уборную и опустошила свой желудок в унитаз.

Унижение выходило из меня настолько обильно, что глаза начали слезиться, пока я до боли в пальцах сжимала ободок унитаза.

Дверь уборной щелкнула позади меня, и от приближающихся шагов волосы у меня на затылке зашевелились. Я сплюнула, провела тыльной стороной ладони по губам, и встала на ноги.

Трент протянул мне полотенце и прислонился бедром к столешнице.

— Один месяц.

Я уставилась на полотенце, ожидая.

Он встал между мной и дверью, бросив полотенце на пол к моим ногам.

— Ты будешь здесь работать, и не расскажешь Логану Флинту о том, что мой сын — гей. Через один месяц ты и Колин будете свободны делать все, что хотите. Разведитесь, мне насрать.

Я встретилась с его взглядом. Пульс затмевал своим грохотом все другие звуки.

— Через один месяц двадцать седьмое октября. Что случится в этот день? Кто передал часы?

— Это не твое дело. Просто делай свою работу, и не рассказывай ничего Логану.

Он готовил слияние «Тренчент Медиа»? Скрывал секреты во избежание скандала? Какого рода корпоративные переговоры велись с помощью зашифрованных часов? Я прошла боком мимо него, сокращая свой путь к двери.

— А если я откажусь?

— Тогда задницу Колина сунут в оранжевый костюм.

Мои щеки обожгло от отвращения. Когда дело доходило до извращенных папочек, как в случае а-ля «я просрал жизнь своего ребенка», я не могла не поразиться «победителю» в этой номинации.

Один месяц.

Всего лишь маленький отрезок времени. Черт, да я бы отдала Колину всю свою жизнь, если бы это уберегло его от тюрьмы.

— Единственная причина, по которой я стою здесь, это то, что мне не безразлична судьба твоего сына.

— Ты здесь потому что ты — шлюха, — хладнокровность в его голосе пронзила меня до костей. — Это, — он схватил рукой меня между ног, — должно было быть моим.

Мой желудок скрутило, когда я поняла, что дверь открылась. Я толкнула Трента в грудь, и, пошатнувшись, попятилась назад, наткнувшись на твердую от напряжения грудь Логана. Он схватил меня за руки, но я отдернула их.

Нахер его. Нахер их обоих. Я двинула Логана плечом. Злость читалась в его пристальном взгляде, излучалась во всем — от его галстука до кед. Оказавшись в офисе, я замедлила шаги и обогнула стол. Пряди волос, выбившиеся из косы, спадали на лицо. Я смахнула их, когда нашла то, что искала.

Вырвав флешку из компьютера, я сунула ее в свой лифчик и поправила платье. Конечно, были и другие копии, но я не позволю Тренту дрочить на это видео.

Вибрирующее присутствие Логана горячило мою спину. Я содрогнулась, ненавидя его, ненавидя так сильно за то, что меня к нему тянуло. Что было солью на самую глубокую рану. Боль появлялась ниоткуда, давя на мою кожу, пытаясь вырваться.

— Нам нужно поговорить, — его голос оглушил все вокруг меня.

Я медленно развернулась, чтоб встретиться с ним лицом и посмотрела на него так, как смотрела ночью. Я собрала для этого всю свою силу воли, позволила ему видеть то, что он причиняет мне боль, но никогда не сломает.

— Я не хочу разговаривать… или делать что-либо с тобой. Сможешь справиться с этим?

Он закрыл глаза. Когда они распахнулись, я отвела свою руку назад и ринулась ею вперед со всей силой, что у меня была.

Мой кулак столкнулся с его щекой, и его голову повело в сторону.

Он мог бы уклониться от него. По тому, как он посмотрел на меня и расслабил челюсть, я поняла, что он ожидал еще одного удара.

Вот я и ударила его еще раз. В то же самое место, по той же самой щеке. Кулак пульсировал от боли, и неудивительно, но второй удар не принес мне облегчения, как и первый.

Бездействие внесло лишь больше тени в его взгляд, а его руки безвольно повисли по бокам. Руки, которыми он обнимал меня накануне, прижимал к стене и к кровати. Руки, которые я так отчаянно хотела чувствовать вокруг себя, пока сплю.

Горло саднило, тело пошатывалось, а что сделало эту картину еще хуже, так это зритель, стоявший в двери уборной.

Я вытерла свою вспотевшую ладонь о платье и развернулась к выходу. Поправив волосы на ходу, я была уверена в своем внешнем виде к тому моменту, как вышла в коридор.

Твердые, ровные шаги несли меня к лифту. Я высоко держала подбородок, и расслабила лицо, когда достигла фойе нижнего этажа. Но, едва мои каблуки коснулись тротуара, а холодный воздух повеял в лицо, наступила дрожь. В ногах, в руках, на губах.

Ступая в напряженный поток траффика, я достала мобильный телефон из лифчика и набрала Колина.