— Не переживай насчет него. Я истощил его, — он отклонился назад, чтобы посмотреть на меня под блеском верхней подсветки в машине. — Ты и сама выглядишь довольно истощенной.

Впервые за несколько часов я подумала о том, как выгляжу. Спутанные волосы, помятое платье, размазанная тушь, отсутствие трусиков. Засосы и опухшие губы.

Веки горели от болезненного чувства потери. Я мечтала о такой ночи, как эта, так много раз, и жаждала такого мужчину, как Логан. Мужчина в точности как он, по факту, с темным шлемом и властным характером. И теперь все это закончилось. Теперь он исчез, и я даже не уверена, был ли он на самом деле.

Колин прижал ладонь к моей щеке, поглаживая пальцем там, где я еще чувствовала тепло от щеки Логана.

— Твоя истощенность делает тебя только красивей, — улыбнулся он. — Расскажи мне все.

Даже в четыре часа утра короткие волны его угольно черных волос были идеально зачесаны. Его голубые глаза блестели от предвкушения, когда он устроился на своем месте и ждал.

Я хотела выплеснуть все. Танец, отсутствие разговоров, свою неуверенность, выдержку Логана и боль, которая до сих пор свирепствовала в моем желудке. Я посмотрела в противоположную сторону лимузина, и заметила глаза Сета.

Ублюдок. Он был любовником Колина, а не моим лучшим другом. Я не могла поделиться подробностями моей интрижки перед ним. Он просто еще одним способом вмешивался в отношения между мной и Колином.

Я похлопала Колина по бедру, пялясь на него.

— Это было мило.

Его рука напряглась вокруг меня. Он знал, что я не стану разговаривать, и знал, почему. Когда я подняла на него взгляд, он пялился на Сета с печалью на лице. Колин наклонился к моему уху, и прошептал:

— Справедливо. Но я хочу услышать все, когда мы доберемся домой.

Я кивнула прищурилась, когда заметила странное выражение на его лице.

— Что?

— Держу пари, о гонках ты сегодня и не думала, — он потер свой подбородок. — Или о своем сексуальном приключении в лифте с мистером Таинственным.

Он был прав на счет этого. Логан успешно овладел каждой частью меня, в том числе, и мыслями в моей голове.

— Нет. Не думала, — я посмотрела на Сета, и он закрыл глаза. Улыбка зарождалась в уголках его рта. Мне и вправду не нравилось то, что он был в курсе моей встречи с Неуловимым.

Колин глубже вжался в свое сиденье, опустив руку на мою спину и притянув меня к своей груди.

— Звучит так, будто сегодняшняя ночь успокоила ту боль, которую ты в себе вынашивала.

Эти слова доказали, насколько хорошо он меня знал. Я не раз упоминала о своей злости после встречи с Неуловимым. Черт, я едва ли могла признаться в этом сама себе.

Неуловимый.

Одна мысль о его имени посылала дрожь по моему телу. И это было тем, что сбивало меня с толку.

А когда я думала о Логане? Та же самая проклятая дрожь. Я отказывалась жаждать двух мужчин. Я не хотела двоих.

Я хотела одного. Того единственного. Спутника, любовника, кого-то, кто сможет держать меня возле себя всю ночь напролет и целовать меня, когда я проснусь утром. Того, с кем я смогу вступить в схватку. Того, кто будет бороться за меня.

Я хотела легендарную любовь. Любовь, которая проявит себя в самой высшей степени. Такую, которая заполнит пустоту в моем сердце простым прикосновением, мыслью, молчаливым взглядом.

Но обстоятельства не позволяли мне такого рода отношения. Так что я заполняла свою пустоту сексом, надеждой, которая, возможно, принесет… что-то большее, чем борьба и интрижка на одну ночь.

Это я находила в обоих — в Неуловимом, и в Логане. Но успокоила ли хоть одна из этих ночей мою пустоту?

Я была более чем уверена, что просто поменяла одну головную боль на другую.

Кэси.

На следующее утро я пыталась заставить свои ноги, больше напоминавшие желе, передвигаться, пока шагала по коридору от лифта. Часы «Timex» казались тяжелым весом в моей руке, а кончики пальцев ног упирались в носки проклятых туфель. Но я прятала больше, чем все это. Например, засосы вокруг моих сосков, красные отметины на моей заднице и боль между ног. Очень приятную боль.

Улыбаясь самой себе, я повернула за следующий угол, выровняв спину и подняв подбородок вверх. Походка была расслабленной, а тело скользило в гладкой уверенности профессионализма.