Мой желудок сжался от ужаса, когда я встретилась с широко раскрытыми глазами Салема. Его клыки были обнажены, а горло дрожало под давлением смертоносной стали. Никаких светящихся вен, но кто-то стоял позади меня, держа гребаный меч. Мог ли это быть…?

С колотящимся сердцем я медленно подняла голову и проследила за лезвием до рукояти, до кельтской гравировкой на ней, до огромной веснушчатой руки, до красного кожаного рукава пальто.…

— Па! — я вскочила, охваченная облегчением.

— Надень какую-нибудь чертову одежду, — нефритовые глаза Рорка не отрывались от Салема, его клыки удлинились, а рука с мечом стала жесткой и неподатливой, когда он поднес острие к подбородку Салема.

— Опусти сталь, па, — я резко накрыла ладонями свою грудь и пах, мои щеки вспыхнули от жара. — Салем не представляет угрозы.

Развернувшись к своей одежде, я столкнулась с твердой как кирпич грудью. Руки обняли меня, окутав меховым одеялом и знакомым запах пекана.

— Папа! — я уставилась в медные глаза Джесси, высвобождая руки из шкур, чтобы обнять его так же крепко, как он обнимал меня. — Скажи Рорку, чтобы он опустил меч. Салем спас мне жизнь, — я отстранилась. — А где Мичио?

— К северу отсюда, охотится за тобой, — глубокий голос исходил от темного силуэта позади Джесси.

Карие глаза, широкие плечи и кожа цвета мокко моего лучшего друга заставили меня метнуться из объятий Джесси в объятия Эдди.

— Ты выбрался! — я обернула меха вокруг своего тела и взяла его прекрасное лицо в свои руки. — А женщины? Они…

— Все благополучно добрались до лагеря, — он наклонился и оставил влажный поцелуй на моей щеке.

С пола позади меня донеслось низкое рычание.

— Убери от нее свой бл*дский рот, — Салем лежал обнаженный и опасно взбешенный, выгнув шею под мечом.

— Па, отпусти его! — я схватила со стола нашу одежду и бросилась к Салему, крикнув через плечо. — Повернитесь спиной, чтобы мы могли одеться.

— Я не сведу глаз с гребаного гибрида, — голос Рорка стал грубее, злее. — Какого хрена ты тут делал с моей голой дочкой? — взревел он, надавив на меч и выпустив струйку крови из шеи Салема.

Жар прокатился по моему телу волнами ярости. Прежде чем я успела осознать свои действия, я уже склонилась над грудью Салема и зашипела на человека, который воспитал меня.

— Мошонка Иисуса! — Рорк отступил назад, выпучив глаза и уставившись на мой рот.

Затем передо мной оказался Джесси, его руки сжали мою челюсть и горло, а на лице застыла злобная гримаса, когда он впился взглядом в мои зубы. Он бросил хмурый взгляд на Салема, который молниеносно выкатился из-под меня. В следующее мгновение меня вырвали из рук Джесси и затолкали за изгибающуюся спину Салема.

Воздух потрескивал от сухого жара и напряжения, пока Эдди и Джесси стояли лицом к лицу с Салемом, расставив ноги в ботинках и наведя стрелы на его голову. Рорк поднял меч, и его глаза горели изумрудным огнем.

— Он не гибрид, и если вы причините ему вред, я никогда не прощу вас, — я оттолкнула руку Салема, обошла его и поправила меха на своем теле. — Если вы убьете его, я последую за ним в ад. Опустите свое гребаное оружие!

Сжав челюсти и сглотнув, каждый из них опустил оружие на пол.

— Объясни мне клыки и отсутствие одежды, девочка, пока я не сошел с ума, — Рорк пригвоздил меня взглядом, от которого у меня обычно подкашивались колени.

— После того, как я оденусь, — я отвернулась и уронила меха, что вызвало рычащее ирландское проклятие и шарканье множества ботинок.

Салем схватил мою одежду с пола и ткнул пальцем в кого-то позади меня.

— Отвернись!

— Я тебе не доверяю, — голос Эдди звенел от напряжения.

Я схватила Салема за руку, пока он не наделал глупостей, и повернулась к Эдди спиной.

— Я доверяю Салему жизнь каждого человека в этой комнате. Дай мне уединение.

— Ты никогда раньше не нуждалась в уединении, — сказал Эдди с подозрением в голосе.

Рука Салема напряглась под моей ладонью. Чертовски ревнивый мужчина.

Я еще крепче сжала ее.

— А сейчас оно мне нужно, Эдди. Отвернись.

Холод в помещении повис на одно бесконечное мгновение, прежде чем скрип сапог возвестил о капитуляции Эдди.

Салем не сводил с меня глаз, пока мы натягивали штаны. Когда я потянулась за банданой, чтобы прикрыть грудь, он вырвал ее у меня из рук.

— Ты не станешь надевать эти нелепые лохмотья, — прошептал он.

Он натянул свой шерстяной свитер мне через голову. Я просунула руки в рукава и вдохнула мужской аромат, исходящий от мягкого флиса. Возможно, я никогда не сниму этот свитер. Особенно если это означало, что ему придется идти без рубашки.

Проведя пальцем по выпуклостям его груди, я почувствовала, как напряжение скручивается под кожей. Салем был нехарактерно тихим. Без сомнения, он готовился к предстоящему разговору о своей матери и интимности наших отношений.