– Мама заедет ко мне домой и привезет все нужное. Она отняла у меня телефон, так как хочет, чтобы я отдохнула от всего на ближайшие несколько дней, – Рейган нажала кнопку и подняла кровать. Я чувствовала ее беспокойство, как будто Рейган не хотела сидеть на месте. Или не могла. – Сообщи коллективу, что я могу быть недоступна в течение следующей недели или двух, пока не решим, делать ли кесарево сечение или сначала попробовать другие варианты.

– Конечно.

Я записала инструкции Рейган и пожелания, чтобы мы поделили ее работу на следующий месяц. Когда я ушла, ноги у меня подкашивались от усталости, и не знаю, чего мне хотелось больше – сна или еды.

Такси подъехало к больнице. Я в последний раз оглядела улицу в поисках Тейта, а потом села в машину и назвала свой адрес. Тейт вроде не злился, просто… не знаю.

Выглядел строгим?

Напряженным?

Я задумалась, пытаясь вспомнить точные слова, которые написала в письме. Грязные, жестокие, скандальные признания, которые написала только потому, что думала, что он никогда их не прочтет. И это было до того, как произошел непреднамеренный оргазм.

До того, как он предложил секс без обязательств.

У меня в голове вертелось несколько фраз.

Я остановилась на последней.

Самой ужасающей из них.

Похоже, ты не способен создать пару и действовать в соответствии со своими желаниями. Потому я наберусь смелости и скажу, о чем я думаю. Прошлой ночью, прикасаясь к себе, я представляла, что это меня ты трахал на столе. Думаю, в тот день ты тоже это представлял, потому что не мог оторвать от меня взгляда, пока был внутри нее. Признайтесь, доктор Татум Маркетти, я перед вами, вокруг вас, в вашей голове.

И тут я и намерена остаться.

Я поднялась по лестнице в свою квартиру. Свет в холле то включался, то выключался.

Вопреки своему обещанию, наш домовладелец не поменял лампочку. Передо мной на ковер падала большая тень. Тихая. Неподвижная. Ожидающая.

От страха по спине побежали мурашки. Сердце ухнуло в пятки, с каждой секундой опускаясь все ниже. Я схватила телефон и на всякий случай нажала девять-один-один, направив устройство вперед, как оружие. Свет погас. Скрип обуви эхом разнесся по коридору. Включился фонарик. В нескольких сантиметрах от меня. Я закричала, бросилась вперед с боевым кличем и воткнула телефон во что-то твердое. Над нами снова зажегся свет. Я обнаружила Джону у стены, он сжимал живот.

– Господи, Джона, – я помогла ему подняться. – Ты напугал меня. Почему ты стоял в темноте посреди ночи?

– Я ждал тебя.

Страх вернулся, покусывая меня изнутри.

– Что-то случилось?

– Я пригласил Лию на свидание.

Я выдохнула всем телом.

– Она тебе отказала.

– Сказала мне, что, если я попрошу ее еще раз, она переедет.

О, боже. Я знала, что все плохо, но не знала, что настолько. Что она заставит нас сорваться с места только для того, чтобы избежать влюбленности. У нас не было таких финансовых проблем, как восемь лет назад, но сомневаюсь, что мы можем позволить себе другое жилье. Во всяком случае, не променяв нашу совершенно безопасную, хотя и маленькую, квартирку с двумя спальнями на кишащую тараканами чашку Петри в плохой части города.

– Мы с Лией не переедем, – пообещала я.

– Она говорила серьезно.

– Она была напугана.

Это же Лия. Сестра боится собственной тени. Или людей, замечающих не только ее тень. Я уверена: если бы Фил остался, Лия бы выбралась, сохранив уверенность в себе, несмотря на ожоги. Вот же гребаный мудак.

– Вот что я тебе скажу, – я похлопала Джону по руке. – Я поговорю с ней и все улажу.

– Не думаю, что поможет. По крайней мере, не сегодня. Когда я пригласил ее, в какой-то момент мне правда показалось, что она согласится. Лия выглядела такой чертовски счастливой, Шарлотта. А потом ребенок слишком долго задержал взгляд на ее лице, и что-то изменилось, – он выпрямился, такой огромный, но нежный. – Пока она не научится видеть себя такой, какой видим ее мы, Лия ни за что не согласится. Невозможно любить того, кто не любит себя.

Джона прав. Конечно, прав.

Я чувствовала себя беспомощной. Лишенной ответов. Груз слишком многих жизней лег на мои плечи. Я подождала несколько минут после того, как Джона вернулся в квартиру. Дверь со скрипом отворилась. Я просунула голову внутрь. Свет в квартире не горел, но Лия обычно не ложилась в такой час. Потом я заметила ее. В темноте. В ее руке был бокал вина. Наполненный до краев.

Я включила лампу рядом с диваном.

– Если наш счет за коммунальные услуги в этом месяце окажется низким, я пойму причину. Ты в одиночку спасаешь окружающую среду. По одной лампочке за раз.

– Фил помолвлен, – тихо прозвучало. Отстраненно. Как будто она сообщала мне, что завтра будет дождь.

Я поморщилась.

– С Натали?