– Значит, я уже могу заниматься сексом? А то была уверена, что вы боитесь, как бы я не залетела и добавила вам работы.

– Разрешаю. Но не торопитесь и, если почувствуете боль или дискомфорт, обязательно позвоните, – я отошел, чтобы дать ей возможность переодеться, и остановился, как только моя рука коснулась дверной ручки. – Как поживает Чарли?

Рейган склонила голову, не торопясь с ответом.

– Она Шарлотта. Сильная. Надежная. Заботливая. И все же, другая.

– Печальная?

– Нет. Думаю, она выздоравливает.

Это хорошо.

Я сказал себе, что это подсластит мое кислое настроение, но все же набросился на Сильвию за непрофессионализм, когда она вернулась с обеденного перерыва с пятном маринары размером с итальянскую капусту на блузке.

Уолтер втолкнул меня в мой кабинет, как будто я был бомбой, которую ему нужно обезвредить.

После смерти Келлана мы четко все обозначили в клинике Бернарда и Маркетти. Я не хотел, чтобы кто-нибудь говорил или даже думал о его смерти. Уолтер сначала протестовал, но, как только я начал огрызаться на каждого, кто осмеливался выразить соболезнования, он уволил весь персонал, выдал им щедрые выходные пособия и устроил на новую работу в практику своих коллег. (В отличие от меня, он умел общаться и заводить друзей в нашей сфере.)

На этот раз я хотел сделать то же самое.

Я потерял Чарли.

Это напоминало расставание с конечностью без предупреждения.

Я держал ключ, который она дала мне, в кармане, просто чтобы помучить себя. Чтобы напомнить себе о наших последних мгновениях вместе.

Вместо того, чтобы пойти в бар, как хотелось, я оказался на своем диване. Рядом с Терри. Мы смотрели повтор какого-то сериала восьмидесятых годов, который никому из нас не понравился.

Я знал, что Терри хотел что-то сказать, поскольку каждый раз, когда наступала рекламная пауза, его губы приоткрывались, и он выдыхал, но ничего, кроме шипящего воздуха, не выходило.

Сериал продолжился.

Мы снова стали наблюдать за персонажами, имен которых не знали. Их поступки не имели смысла, поскольку мы начали смотреть серию с середины.

Можно ли это назвать связью между отцом и сыном?

Если да, то я хотел бы вернуть деньги.

Наконец, Терри избавил нас от страданий, взяв пульт и выключив телевизор.

– Хочешь что-то сказать?

– Звучит так, будто это тебе есть что сказать. Пыхти еще сильнее, и тебя возьмут на роль волка из «Трех поросят».

– Мое главное достижение в жизни – тот факт, что единственная книга, на которую впервые сослался мой взрослый сын, – это детская сказка.

– Не за что.

Он отбросил пульт в сторону.

– Я заметил, что ты читал «Милый Яд».

– Какое-то время назад.

Я сглотнул, вспомнив воду, которую Терри оставил мне в тот день. Такая мелочь, и все же я не мог от нее избавиться.

Говорят, что не существует такой вещи, как маленький акт доброты. Кому-то стоило предупредить меня об этом до того, как я пригласил в свой дом отца.

– Мисс Ричардс старалась сохранить каждую часть, в которой упоминаешься ты, так, как это написал Келлан. Это его слова без редактуры. Просто подумал, что тебе следует знать.

– Ты хочешь, чтобы мы были вместе.

– Ты сам хочешь, чтобы вы были вместе, – поправил он. – Я просто измученный сторонний наблюдатель.

– Тот факт, что она упорно трудилась сохранить представление Келлана обо мне, ничего не меняет.

На самом деле, я предполагал, что она так и сделает.

В конце концов, она была теплой, милой Чарли.

Той, на кого точно стоило положиться.

До нашего расставания.

Терри провел костяшками пальцев по подбородку, наклонив голову.

– И что бы это дало?

– Если бы я знал, то не оказался бы в такой ситуации.

– Если это не из-за Келлана, то из-за… О, – он засмеялся, похлопав меня по плечу. – Твой брат был прав.

– По поводу?

– О том, каким ты станешь в настоящих отношениях – неспособным на обязательства. Отлично. За это отчасти беру вину на себя. С чего ты позволишь себе потерять контроль, когда видел только, как я в конечном итоге стал бездельником-наркоманом?

Он вытащил свой самый последний жетон от анонимных алкоголиков и, показав его мне, подмигнул.

Пять месяцев.

Думаю, леопард и правда может поменять пятна.

– Хорошая новость в том, – он вложил жетон мне в ладонь, – что никогда не поздно измениться. Может быть, теперь твоя очередь, Тейт.

Я направился в постель, задержавшись в коридоре перед комнатой Кела. Тот камень, который обычно опускался у меня под ложечкой при виде этого, исчез.

Что бы он ни оставил, это не пугало меня так сильно, как когда-то пугал «Милый Яд».

Моя нога скользнула вперед.

Я сделал шаг.

И еще один.

Скрипнула его дверь, открываясь.

Подошел к столу.

Вставил ключ в щель и повернул, затаив дыхание.

Облако пыли ударило мне в ноздри. Я пошарил в ящике.