– Они должны были опубликовать это не раньше понедельника, – я вырываю журнал из ее ухоженных рук и засовываю его в один из ящиков, чтобы позже отправить Маршаллу фотографию. – Я… – я останавливаюсь. Мне не жаль. Здесь не за что извиняться. Я заключила офигенную сделку и забыла уведомить Рейган. Я учусь избавляться от чувства вины. От необходимости извиниться перед всем миром. Это процесс, но я определенно делаю небольшие успехи.

– Нет, тебе не жаль, – улыбка расплывается по лицу Рейган. – И тебе не следовало бы жалеть. Расскажи мне все об этой сделке. За ланчем, – она хлопает в ладоши.

Сейчас самое подходящее время извиниться.

– Не могу. Извини, – но впервые за многие годы это слово не имеет такого дополнительного груза. Я не боюсь подвести другого человека. – Я встречаюсь с Тейтом за ланчем. Давай за ужином или отложим?

На заднем плане мальчики проснулись ото сна, о чем свидетельствуют их крики. Я слышу, как люди снаружи пытаются предложить им еду, которую трехлетним детям есть нельзя. Странно, но я вроде как привыкла писать с двумя орущими детьми у меня над ухом. Если этот опыт общения с близнецами из вторых рук чему-то меня и научил, так это тому, что материнство – это учебный лагерь всей жизни. Я вновь прониклась уважением к матерям во всем мире.

– Тейт, – Рейган поиграла бровями. – Куда он тебя ведет?

Я не могу ей сказать. Не потому, что Тейт просил меня не делать этого. Он не просил. А потому, что почти уверена, что это личное. Я не могу этого объяснить. У меня просто есть догадка.

– Не уверена, – я встаю, беру распечатанный контракт и направляюсь к картотечному шкафу. – Мы встречаемся на Пятой авеню и посмотрим, где будет свободно и хорошо, – откровенная ложь. Я не люблю лгать, но в данный момент это кажется неизбежным злом.

Рейган кивает. Ее улыбка говорит о том, что она знает что-то, чего не говорит мне, но, поскольку я солгала ей всего секунду назад, то не в том положении, чтобы выпытывать.

– Конечно. Что ж, надеюсь, тебе понравится.

– Конечно, понравится. Тогда поужинаем?

– О, я не знаю. Давай поговорим завтра. В любом случае, это не так уж срочно, – затем она дважды стучит по моему столу – то есть по клочку пространства, не заваленному бумагами, – и выходит из моего кабинета.

Я заканчиваю электронное письмо, фотографирую статью о сделке и отправляю ее Маршаллу, затем беру свою куртку, обматываю шею кашемировым шарфом, который Лия и Джона подарили мне на Рождество. Это уродливая оранжевая штука, но она так много значит для меня, что я редко оставляю ее в доме.

В новом доме Тейта.

В моем доме, во многих отношениях.

Хотя и не официально. Это было скорее естественным развитием событий. Так паук плетет то, что начинается как непритязательная паутина, а через несколько месяцев покрывает всю стену гаража. Не уверена, кто паук в нашем сценарии. Просто знаю, что одна ночевка в неделю превратилась в четыре. И не успела я оглянуться, как мне понадобились моя собственная зубная щетка, и зубная паста, и расческа, и дезодорант, и лосьон для тела, потому что заходить ко мне домой перед работой стало слишком хлопотно.

А потом Джона попросил Лию купить дом вместе с ним. Не раньше, чем они убедятся, что я не против (конечно, против-то я не была). И она сказала «да». Это произошло в удачное время, потому что Рейган только что повысила меня, и это повышение сопровождалось серьезной прибавкой к жалованью. Но теперь я плачу за квартиру-студию, в которой не сплю. Квартира Тейта ближе к моему офису, и я отваживаюсь вернуться в свою студию только для того, чтобы забрать почту.

Я сажусь на поезд до Сент-Пола, наблюдая за тем, как Нью-Йорк избавляется от остатков зимы. Это заметно по голым деревьям, которые уже не такие голые. По людям, облаченным в одежды, которые начинают снимать ее в метро. По городским рабочим, у которых прибавилось пружинистости в походке. Я выхожу на станции. Сердце подступает к горлу. Не знаю, почему нервничаю. В последний раз, когда я сюда приходила, случилось что-то хорошее. Но… Я ненавижу эту крышу. Отнявшую жизнь. Тот удар воспоминаний обрушивается на меня всякий раз, когда я прохожу мимо того же места, где упал Келлан. И теперь Тейт хочет, чтобы мы встретились там. Отчасти я обижаюсь на него за это, потому что он отнимает кое-что у Келлана и заменяет его Тейтом. Эта крыша принадлежит Келлану и мне. Но отказ кажется слишком значительным. Слишком драматичным. Особенно после того, как мы откололи кусочек Келлана в тот День святого Валентина и заменили его собой.

Я взбегаю по аварийной лестнице, гадая, когда же Сент-Пол удосужится ограничить к ней доступ. Я пришла на пятнадцать минут раньше. Так было запланировано. Мне нужно время собраться с мыслями до того, как появится Тейт.