– Наивный или нет, но он вами восхищался. Вот почему я здесь.

Он похлопал по боксерам и вытащил из-за пояса мягкую пачку сигарет. Я замерла. Я ненавидела сигареты по очевидным причинам. Он зажал спичку между кончиками пальцев, но не зажег ее. Казалось, он ждал худшего, и это внезапно изменило ситуацию в мою пользу.

Терри кивнул, чтобы я продолжала.

– Келлан попросил меня завершить его книгу. На самом деле, он бросил мне вызов. Я внесла несколько правок и получила положительный отзыв от редактора издательства.

– Ты ходила по издательствам? – в его голосе звучало разочарование. Я попыталась проигнорировать еще один знак, который навис надо мной, как предвестник, и назвала издательство, в котором работала Хелен. Терри присвистнул, вынимая сигарету изо рта. – Как тебе это удалось?

– Я работаю в «Литература и Менеджмент Ротшильд».

– И этот редактор… Он хочет ее купить? – он икнул. Он что, пьян вусмерть?

Я замерла, затем покачала головой. Я сказала Тейту, что его отец был трезвым несколько месяцев. Конечно, Терри не нарушил бы эту трезвость только для того, чтобы бездельничать и смотреть «Принц из Беверли-Хиллз» в нижнем белье.

– Она заинтересована. Очень заинтересована. Вручила мне заметки и сказала, чтобы я перезвонила ей, как только закончу правки. Вот тут-то вы и вступаете в игру.

Он вынул сигарету изо рта и направил ее на меня.

– Тебе нужна моя помощь.

– Да.

– Что мне с того? – тут же вырвалось у него. Как рефлекс.

Он серьезно? Неудивительно, что Тейт ненавидел его.

– Кроме радости, привилегии и чести помочь издать книгу вашего сына?

– Я на мели, – объяснил он. – И не был трезвым около двух с половиной десятилетий.

Я чувствовала себя обманутой. Идиоткой. Поддалась на закон о трезвости, когда вся история Терренса Маркетти говорила об обратном.

Я покачала головой, отчасти желая выйти за дверь, но осталась ради Келлана.

– Если вы ждете финансовый стимул, то я уже сказала редактору, что вырученные средства будут пожертвованы.

– Пожертвованы? – повторил он как попугай.

Я ждала, что Терри поднимет шум. Начнет угрожать, что подаст на меня в суд, где нам пришлось бы бороться за права на книгу. Но этот разговор, похоже, шел не в том направлении. Если он украл «Несовершенства», как предположил Тейт, то не захочет привлекать к себе внимание подобным образом. Ну, предположим, что он занимался плагиатом. Я поверила Тейту, потому что знала, что он не стал бы лгать мне об этом. Но поверить в это невозможно точно так же, как и в трагедии. Нужно было время, чтобы смириться с этим.

– Ты и правда считаешь, что сможешь продать ей книгу? Келлан мертв. У его дебюта не будет продолжения, как и других книг, на которых можно было бы полагаться.

Я не смогла скрыть дрожи. Терри был таким черствым, когда говорил о сыне, что трудно поверить, что он вообще его любил. Я придвинулась ближе, принюхиваясь к алкоголю. Он, должно быть, пьян. Его глаза сияли, как верхушка глазированного пончика.

– Я не остановлюсь, пока книга не будет продана, – поклялась я.

Он на мгновение замолчал. Я ждала, затаив дыхание. Одна секунда растянулась на десять. Потом двадцать. Я выдохнула в тот же момент, когда Терри снова заговорил.

– Нет.

– Нет?

– Тебе нужна ватная палочка? Я постоянно таскаю их из комнаты Тейта.

– Почему?

– Потому что они свободны, я на мели, а этот неблагодарный гаденыш не выделит мне ни чертового доллара, – он цокнул языком. – Этому ублюдку стоило бы быть более благодарным, учитывая, что я его породил.

– Почти уверена, что дети вылезают из влагалища, но можете уточнить у Тейта. Я не акушер.

Он махнул рукой.

– То же самое дерьмо.

Я скрестила руки на груди.

– И я имела в виду, почему вы не хотите помочь отредактировать книгу Келлана? – я приподняла одну бровь. – Но мы оба знаем, что именно это я и имела в виду.

Он закатил глаза, невнятно произнеся:

– Потому что для меня в этом ничего нет, – он с намеком поиграл бровями и многозначительно скользнул взглядом по моему телу, чем достиг дна уровня Марианской впадины.

Поверить не могу. Поверить не могу, что он может быть таким эгоистичным (или отвратительным). Ни за что. Наверное, его сдерживало что-то еще. Я вытащила страницу «Милого Яда» из сумки и разгладила ее. Сердце забилось быстрее – как и всегда, когда я видела эти слова. Я подготовила отрывок на случай, если переговоры дойдут до максимальной боеготовности. Терри уставился на текст так, словно это была заразная болезнь, которую он не хотел подхватить.

Он знает.

Точно так же, как я знала, что от помощи мне его удерживало что-то еще.

Я прочистила горло и прочитала: