– Что можно сказать о человеке, чья тень больше, чем его тело? Мой отец стремился привлечь к себе внимание и быстро понял, что единственный способ добиться этого – книги. Какое-то время все шло хорошо, пока реальность не обрушилась на него, как разрушительный мяч Майли Сайрус. Оказывается, когда ты гонишься за вниманием, оно кусает тебя за задницу. На этот раз в образе папарацци с густыми усами. Что привело меня к сегодняшнему дню.

– Хватит, – рявкнул Терри.

Я настаивала.

– Я прогулял занятия, когда узнал, что у этого мудака на утро запланировано кесарево сечение, и его не будет там, чтобы ответить на звонки администрации Сент-Блевотины. Папа, казалось, был одержим идеей напиться до смерти, привнеся совершенно новый поворот в «Будь водой» Брюса Ли. В пивнушке, расположенной по соседству с его домом, по вторникам продавали выпивку за пятьдесят баксов. С тех пор как папа начал проявлять признаки примирения с тем фактом, что он был Давидом в этой битве с налоговой службой, это стало его новым местом работы.

Терри сжал колени, побагровев так, как я считала невозможным для человека.

– Приехав, я выбрал место сзади. Чтобы видеть все помещение. Я прятал лицо под капюшоном толстовки. Папа, спотыкаясь, прошел мимо шаткой двери с таким видом, словно последние три дня готовился к этому моменту. Даже если бы он меня увидел, то не узнал бы в таком состоянии.

Терри рухнул на диван, уставившись в потолок. Он выглядел так, словно отключился. Как будто знал, что будет дальше, и думал, что заслужил боль, услышав это.

– Бармен разбавил рюмку дешевой водкой и пододвинул ее к отцу. Он проглотил ее так, будто она была божественным нектаром. Меня породил этот человек. Я делил с ним одну ДНК. Может, именно так моя жизнь превратилась в этот бешеный гребаный праздник. Я почти не вступал с ним в конфронтацию. Почти пропустил это мимо ушей, настолько он был жалок. Вы знаете эту поговорку. Жалкие жизни порождают жалкую ложь. Что ж, он породил большую, жирную ложь. И кем же это его сделало?

Изо рта Терри вырвался сдавленный хрип.

– Я узнал правду от репортера, которому заплатил папа. Он думал, что делает мне одолжение, разбивая вдребезги жизнь, которую мне едва удалось склеить клейкой лентой и ядом. Это правда во всей ее уродливой, испорченной, разрушающей жизнь красе: папа дал маме таблетки, которые ее убили. Сначала он нашел ее мертвой. Он ушел, зная, что я ее найду. Зная, что так ему не придется иметь дело с папарацци, разбившим перед нашим домом лагерь, пока судмедэксперт вывозил маму в мешке для трупов. Вот в чем заключается разочарование. Это значит, что вы чего-то ожидали. Моя вина. Урок усвоен. Ошибка, которая больше никогда не повторится.

– Остановись.

– Я шагнул вперед, положил руку папе на плечо…

– Хватит! – Терри пнул кофейный столик. Он отлетел к стене и оставил вмятину.

Я вздрогнула, опуская страницу. Если это потрясло его, то рукопись разрушила бы все, выпустив его демонов разгуливать на свободе. Эта сцена была скучной по сравнению с остальным.

Ему это нужно. Как и Тейту.

– Ладно, – пробормотал он.

– Это означает «да»? – я скрестила пальцы за спиной, молясь.

– Прекрасно, прекрасно. Да.

Я вытащила документ и ручку из сумки, подталкивая их в сторону Терри.

– Мне нужно, чтобы вы подписали это.

– Что это?

– Это контракт, согласно которому вы отказываетесь от любых притязаний на «Милый Яд», в том числе после того, как внесете вклад в процесс редактирования.

Он помахал бумагой, сминая ее.

– Ждешь, что я это подпишу?

– Это единственный способ заполучить книгу.

– Может быть, мне она не нужна, – он начал играть жестко.

Я подняла руку, качая головой.

– Нет. Мы оба знаем, что вы в долгу перед ним.

– Умная девочка, – проворчал он, нацарапывая свою подпись на бумаге, используя свое тощее бедро в качестве стола. – Крепче, чем кажешься. К тому же садистка.

Я забрала у него контракт, на всякий случай сфотографировала на свой телефон и надежно спрятала в толстый конверт, вернув в сумку.

– Прежде чем мы начнем… – Я замолчала.

Вот тут-то все и стало сложнее. Я прикусила нижнюю губу.

– Ты хочешь от меня чего-то еще? Похоже, я слишком много отдаю и взамен ни хрена не получаю.

– Вы должны понять, что я буду постоянно контролировать ваше взаимодействие с рукописью. Я не оставлю вас с ней наедине. Относитесь к этому так, как будто это мой ребенок. На самом деле я буду давать вам по одной главе за раз и заберу ту главу, когда вам понадобится новая или когда я уйду.

Мои слова были встречены тишиной. Терри разразился внезапным, маниакальным смехом, добавив непринужденно:

– Тейт рассказал тебе о плагиате.

О плагиате. Ну да, по сути.

– Да.

– Я был молод и глуп, – он отмахнулся, как будто отгонял муху.

– Не настолько молод, – отметила я.

– Неважно. Ничего страшного. Больше этого не повторится.