Доменико снова начал двигаться, медленно, дразняще, наслаждаясь моей реакцией на каждое его движение. Я выгибалась навстречу, шептала его имя, с каждым толчком погружаясь в пучину удовольствия всё глубже. Наслаждение нарастало, волна за волной, захватывая нас обоих в свой безумный, опьяняющий водоворот. Комната наполнилась звуками нашей страсти – моими стонами, его хриплым дыханием.

Кульминация наступила внезапно, яркой вспышкой, разрывающей на части, заставляющей кричать, выгибаться, терять контроль над реальностью. Доменико издал глухой, горловой рык, его тело напряглось, пока он наполнял меня своим семенем, а затем обмякло.

Мы оба тяжело дышали, не в силах оторваться друг от друга. Его взгляд, тёмный, пылающий, встретился с моим в зеркале.

– Ты виденье, моя Белоснежка. – прошептал он хрипло. – И я уничтожу мир, убью любого, вырву своё сердце и дам его тебе на блюдечке, если это позволит видеть тебя такой до конца моих дней.

Прежде чем я успела ответить, Доменико бережно выскользнул из меня, развязал путы, сковывавшие моё тело. Поцеловал мои руки, затем губы – нежно, почти благоговейно.

– Я никогда не отпущу тебя, Настя. – прошептал он, голос ещё дрожал от пережитого наслаждения.

Я закрыла глаза, чувствуя, как меня окутывает тепло его присутствия, и прижалась к нему сильнее. Его слова были лучше любой клятвы и признания. Я знала, что он говорит правду. И это наполняло меня неземным счастьем.

– Тебе и не придётся. Я навсегда твоя, Доменико. – ответила я, без капли сомнения, зная, что эти слова – правда.

Моя истина. Моя судьба.

Стоя посреди своей гостиной, я сжал виски пальцами, пытаясь унять пульсирующую боль. Я всегда знал: чтобы получить желаемое, приходится чем-то жертвовать. Ничего не даётся бесплатно, тем более в нашем мире, где цена за власть – человеческие жизни. Но после того как узнал всю правду о Насте – о её семье, дочери, о том, что этот ублюдок Смирнов, вместо того чтобы защищать, превратил её жизнь в кромешный ад, – я, честно говоря, впервые за всё своё существование оказался в тупике. Чувствовал себя загнанным зверем, запертым в клетке собственного бессилия. Не знал, за какую ниточку потянуть, чтобы распутать этот проклятый клубок лжи и предательства. Но отчётливо понимал одно: я должен буду чем-то пожертвовать.

По крайней мере, у меня было направление, в какую сторону двигаться. Я сомневался, что Смирнов знает о существовании своей внучки; иначе весь мир был в курсе бы об этой его «слабости». Хотя я сам никогда бы не использовал ребёнка в своих интересах, даже если бы Рая не была дочерью Насти, это слишком низко. Но другие не постеснялись бы запятнать руки, используя маленькую девочку для достижения своих целей.

А что, если Олег знает о внучке и держит её существование в секрете, также как поступил Анджело с Марселой?

Этот вариант я не мог упускать из виду.

Но главный вопрос, который терзал меня, – какого чёрта ему понадобилась Настя? После нашего последнего разговора и моего недвусмысленного предупреждения он не сделал ни единой попытки вернуть её. Хотя… я нутром чувствовал: это всего лишь затишье перед бурей.

Поэтому теперь безопасность Насти – мой приоритет.

Я, конечно, сомневался, что цепной пёс Игоря, и по совместительству её сводный брат, рискнёт напасть на неё в Италии, но вот в Нью-Йорке… там её жизни угрожала реальная опасность.

А значит, пока я не разберусь с этим дерьмом, которое сейчас творится в моей жизни, планы в Штатах придётся отложить. Если бы Неро не пропал без вести, чёрт бы его побрал, я бы поручил этот вопрос ему. Но он до сих пор не вышел на связь, а Алессио сейчас нужен мне здесь, рядом с Вивианой. Вчера поздно вечером пришли результаты анализов ДНК – они подтвердили наше родство. И это ещё одна веская причина, почему я сам не могу отправиться в Нью-Йорк. У меня появилась сестра, о которой я даже не подозревал. И я должен быть рядом, чтобы защитить её.

Есть и хорошие новости – сегодня вечером я наконец-то положу конец этой бесконечной, изматывающей войне с кланом Де Луки и получу полный контроль над портом. А с поддержкой Лоренцо заключить перемирие с остальными семьями будет гораздо проще.

Сейчас, когда у меня есть что терять и я должен думать не только о своём брате, о лучшем друге, о людях, которые проливают кровь за наше дело, но и о Насте, беременной Марселе, Вивиане… вопрос мира никогда не стоял так остро. Теперь на кону не только моя империя, но и жизни тех, кто мне дороже всего на свете. И я сделаю всё, чтобы защитить их.

Это чувство – тяжёлое бремя, свинцовый груз на моих плечах. У меня появилась слабость, ахиллесова пята, и я, признаться, не привык к такой уязвимости. Но одновременно это даёт мне невиданную ранее силу – построить мир для моих близких, для будущего поколения семьи Моррети, в котором они будут жить, не зная страха и боли, и будут в полной безопасности.