– Это приказ босса – проверить всех на предмет оружия. – отрезал он, не глядя на неё. Его глаза, как чёрные бусинки, излучали холодную решимость.

– Вы можете обыскать моих людей и забрать у них пистолеты. – твёрдо заявил Доменико тоном, не терпящим возражений. – Но мой останется при мне. Я отвечаю за безопасность этих женщин, и, чёрт побери, я буду безоружен.

Франко на мгновение замялся, недовольно буравя Доменико взглядом, но, в конце концов, решил не спорить. Он отошёл в сторону, что-то пробурчал себе под нос, и через пару минут вернулся, коротко кивнув.

Доменико повернулся к своим людям и приказал:

– Сдайте оружие.

Солдаты без колебаний выполнили приказ, их движения были отточенными и быстрыми. Когда все формальности были соблюдены, мы снова двинулись к дому. Пока мы шли по вымощенной камнем дорожке, Марсела тихо пояснила:

– Марио и Давидэ – братья. Их отец был когда-то капо у моего. Мы росли вместе, поэтому я хорошо их знаю. А Франко… – она презрительно фыркнула. – …просто неудачник, который всю жизнь, сколько я его знаю, пытался пробиться по карьерной лестнице, но он слишком… – Марсела запнулась, подбирая подходящее слово. – … недалёкий.

Доменико коротко кивнул, и мы подошли к массивным дубовым дверям, украшенным коваными ручками в виде львиных голов. Двое солдат в чёрной форме, стоявшие по обе стороны от входа, молча распахнули их перед нами. Прохладный воздух особняка, густой и тяжёлый, окутал нас, контрастируя с теплом закатного солнца, ещё не полностью скрывшегося за горизонтом.

В просторном, высоком холле, царила полутьма, разгоняемая лишь неярким светом хрустальной люстры, свисавшей с потолка. Воздух был наполнен ароматом старинного дерева и чего-то ещё, неуловимого, но тревожного. Напряжение, которое висело в воздухе снаружи, здесь, внутри особняка, стало почти осязаемым.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, как заблудившийся путник в чужом, враждебном мире, где каждый шаг мог стать роковым. Сердце билось где-то в горле, а ладони покрылись холодным потом. Я старалась казаться спокойной и уверенной, но не могла избавиться от ощущения, что нас постоянно оценивают, что за нами следят, взвешивая каждое наше движение. Лишь крепкая, тёплая рука Доменико, которую я не выпускала из своей, давала мне хоть какое-то ощущение безопасности.

В глубине холла, на верху широкой мраморной лестницы, я разглядела две фигуры. Мужчина в идеально скроенном красном костюме, подчёркивающем его широкие плечи и узкую талию, и молодая женщина в роскошном бордовом платье, идеально облегавшем её стройную фигуру. Они выглядели как королевская пара, сошедшая со страниц глянцевого журнала, но в напряжённых линиях их тел, чувствовалось, что между ними что-то не так. Мужчина, сжав челюсти, пристально смотрел куда-то поверх неё, а она нервно теребила тонкую золотую цепочку на шее.

– А вот и мой брат со своей женой, Серафиной. – тихо, с едва уловимой ноткой горечи в голосе, произнесла Марсела.

И как будто по сигналу, пара тут же повернулась в нашу сторону. На лице Серафины мелькнула натянутая улыбка, в которой я уловила скорее попытку скрыть тревогу, чем искреннюю радость. А Микеле лишь сильнее стиснул челюсти, его взгляд был холодным и непроницаемым. Да и Доменико тоже напрягся, его тело стало твёрдым, как сталь, готовым к схватке.

Вот вам и перемирие.

Этот вечер был переломным для обоих кланов, от него зависело их будущее, которое, я отчаянно надеялась, будет мирным. Всё это разительно отличалось от того, как дела у русских. Насколько я слышала об Олеге, он бы никогда не пошёл на такие переговоры, на компромисс. Смирнов старший сражался бы до последнего, пытаясь доказать своё превосходство, даже ценой жизней собственных людей.

Но эти двое – Доменико и Микеле – были гораздо умнее и дальновиднее своего «коллеги». Они были готовы сложить оружие, заключить перемирие ради будущего и благополучия своих людей. И, честно говоря, это не могло не вызывать уважения. Поэтому я должна была стать для Доменико опорой, поддержкой, как он всегда был для меня.

Я мягко сжала его ладонь, призывая его взглянуть на меня. Когда его голубые глаза встретились с моими, я прошептала, вкладывая в слова всю силу своей любви и веры в него:

– Доменико, ты справишься. Все твои усилия, весь пережитый стресс, вся эта нелёгкая борьба за перемирие окупятся сегодня, когда вы положите конец этой войне. После этого наступит мир, где не будет места кровопролитию между вашими семьями. То, что ты делаешь, – это поступок сильного, мудрого человека. Не каждый босс мафии способен на такое. Многие посчитали бы это слабостью. Но твои люди, даже те, кто сейчас не согласен с тобой, однажды поймут и поддержат твой выбор.

Доменико крепко сжал мою руку в ответ, его взгляд потеплел, напряжение, сковывавшее его, немного отступило. Его губы тронула едва заметная улыбка, и он произнёс:

– Спасибо, Biancaneve.