– Как-то раз до всего этого ужаса, мы разговаривали, и она спросила, смогу ли я убить ребёнка, который не заслуживал этого. В тот момент я поклялся, что никогда не сделаю подобного. И тогда София нажала именно на это – невинная жизнь в её теле. – Она знала, что ей не выбраться оттуда, и если не я, то кто-нибудь в конечном счёте это сделает всё равно. Только София устала и не хотела, чтобы дитя, которое зарождалось внутри неё от одного из этих ублюдков, продолжало страдать вместе с ней, пока её накачивали наркотиками.

Настя уставилась на меня, затаив дыхание, а глаза были полны слёз.

– И что было дальше?

– Этот момент стал для меня последней точкой. Я больше не мог этого выносить. Мы поговорили, она извинилась и сказала, что это была всего лишь работа. Призналась, что никогда меня не любила, но ей было приятно проводить время со мной. Я, со своей стороны, рассказал ей, что собирался сделать ей предложение, и её ответом была лишь грустная улыбка.

Я почувствовал, как в груди снова разрывается старая рана.

– Тогда я закричал и сдался. Признал свою слабость и что не достоин быть частью Коза Ностры. Сказал отцу, что исполню его приказ и докажу свою верность Семье.

– Доменико… – Настя в ужасе прикрыла ладонь ко рту, и в этот миг я ненавидел себя за то, что причинил ей боль. – Ты… действительно это сделал?

Я кивнул, и в этом движении заключалась вся тяжесть моего выбора.

– Он приказал снять цепи и кинул мне пистолет со словами «Сделай это! Покажи, на что ты способен! Убей её и докажи, что ты достоин носить фамилию Моретти!». – я продолжал, не видя её ужаса, не замечая ничего, кроме образов прошлого, которые вновь оживали перед глазами. – Я сжал в руке холодный металл и впервые посмотрел на Софию без пелены гнева и боли, а выстрелил ей в голову. Одна пуля – и всё её страдания закончились, вместе… с жизнью невинного малыша.

Настя закрыла глаза, как будто надеялась, что это всего лишь кошмар, но нет, это была моя чёртова жизнь.

– Все потеряли бдительность, радуясь «победе», но они недооценили меня. За эти месяцы я тщательно следил за своим окружением и солдатами. У них были стандартные пистолеты, в каждом по восемь патронов. А после убийства Софии у меня оставалось семь, но в подвале было десять человек – девять охранников и мой отец. У меня было мгновение, чтобы решить, что делать дальше. И я, не раздумывая, хладнокровно всадил все семь пуль в солдат. Отец попытался сбежать, как чёртов трус, а оставшиеся двое мужчин бросились на меня. И это была их ошибка. Я чертовски хорошо стреляю, но в рукопашном бою ещё лучше. Своё первое убийство я сделал голыми руками – задушил их насмерть. И с этими ублюдками поступил совершенно также, просто разорвал их глотки и наслаждался каждой секундой.

В комнате повисла тишина, и я понял, что Настя пытается осознать всё, что я рассказал.

– Ты… – наконец выдохнула она, и в её взгляде читалось не отвращение, не страх, как я ожидал, а… сочувствие? – Ты убил собственного отца?

– Да, – медленно и мучительно. – ответил я, ощущая, как тяжесть прошлого всё ещё давит на мою душу. – Он клялся, что я пожалею… – я сжал кулаки, вспоминая, как хрустели кости под моими пальцами, как угасал свет в глазах того, кто когда-то дал мне жизнь. – Но я не остановился. Он сам сделал меня таким. Превратил в чудовище, способное вершить правосудие в собственном аду.

Настя наклонилась ко мне ближе, её шелковистые волосы задели мои руки. Это невинное прикосновение отозвалось во мне жаждой, острее, чем к крови врагов. Тепло её кожи, аромат духов – всё это манило, дразнило, пробуждая к жизни чувства, которые я считал погребёнными заживо.

– Я не знаю, что сказать и смогу ли я когда-нибудь понять это всё, и через что ты прошёл. – она тихо положила руку мне на плечо, и на этот раз я не отстранился. – Ты говорил, что я не замена ей, и я постараюсь поверить в это. Но… между нами есть нечто большее, правда? Иначе… ты бы не был здесь.

Я кивнул, но в моём сердце разгорелся внутренний конфликт. Её близость была мне нужна как воздух, но тьма меня шептала: а имею ли я право, на счастье, после всего, что совершил?

– Ты важна для меня, и… я бы хотел посмотреть, куда это может нас привести. – произнёс я наконец, не желая больше отрицать очевидное. – Но ты должна понимать, что я не буду нежным романтичным парнем. Это не про меня. Я не обещаю тебе любви и радужных замков, но клянусь, что твоя безопасность всегда будет для меня в приоритете. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, даже если для этого придётся сжечь мир дотла. Но, если это не то что тебе нужно, то как я и говорил тебе в Нью-Йорке, я дам тебе работу, и у нас будут исключительно деловые взаимоотношения. – добавил я, стараясь сохранить дистанцию. – Я приму от тебя всё, что ты захочешь сама мне предложить.

Настя взглянула на меня с такой решимостью, что я почувствовал, как внутри меня загорается надежда.

– Я не боюсь, Доменико… и хочу узнать тебя. Настоящего. – произнесла она, и, придвинувшись ближе, нежно коснулась пальчиками моего лица. Я поддался её ласке, позволяя себе хоть на мгновение забыть о той тьме, что поглощала меня изнутри.